Автономный рейд стр. 95
было, что Ирина не просто дерется, а играючи ведет учебный бой, вразумляя братьев своих меньших.
Милиционеры, не поумнев, все же поднялись и двинулись к ней. Крича что-то о документах и крутом возмездии, они попытались обойти ее с флангов.
То есть это они так полагали, что обходят. На самом деле решалось, кто именно и где именно первым пропашет снег носом на этот раз. Выпало опять старшему. Но теперь и младший тоже получил по заднице, оставив Ире свою дубинку. Она стояла, похлопывая ею по раскрытой ладони, чуть картинно расставив ноги. И только тут до меня дошло: да ведь это представление в мою честь. Современная женщина демонстрирует мужчине, что в случае чего сумеет его защитить.
Или она доказывала мне, что не так слаба, как казалось, когда была связана? Но почему — мне-то? Ведь не могла она воспылать ко мне чувствами за одну, да еще такую пакостную, ночь. Совсем не похожа она на психопаток, которые балдеют от могучих волосатых мучителей! Да и я не таков.
Урок опять не пошел впрок взмокшим, сбивчиво матерящимся грубиянам в форме. Им вздумалось достать пистолеты. Оказалось, что и это не шибко удачная мысль. Она просто отобрала у них стволы, сложила мужиков на землю, уселась на них и некоторое время читала им мораль. Мне показалось, что она придавила им уши каблуками: уж слишком смирно и почтительно они слушали.
Движение под мост было невелико, но все же было. В любое мгновение мог появиться другой патруль. Вряд ли ему эта композиция покажется безобидной предновогодней кучей-малой. Лекция Ирина до меня доносилась с пятого на десятое, однако я не собирался засвечивать свою физиономию, подходя ближе.
Ира говорила об уважении к налогоплательщикам вообще и к женщинам в частности, о форме, которая не индульгенция на хамство, а как раз наоборот, обязанность блюсти честь. И прочее такое же.
Получалось очень доходчиво.
В завершение лекции, когда менты почтительно извинились, она выщелкнула обоймы из их ПМов, кинула патроны в их машину, а сами стволы забросила подальше, в снег, и пошла ко мне. Она возвращалась на фоне копошащихся мужланов, прекрасная и непобедимая. До меня наконец дошло, зачем была вся эта возня с грузинским ожерельем, взрывчаткой и Михуилиными опытами. Чтобы я мог встретиться с Ней. Единственное, чего я пока не понимал: за что такое счастье — и мне.
Зато в том «зачем?» вопроса не было.
Выяснить бы вот только скорее, с кем она меня спутала?
— Ну как я их? — подбоченясь, спросила, и по дрогнувшим ресницам стало видно: боится, что выступила не по делу. Но я уже знал: для меня, что бы она ни сделала, все будет хорошо и правильно.
— Прекрасно! Только... — Я собирался с силами, чтобы встать.
— Что — «только»? — Она пригнулась ко мне. Вся — внимание.
— Хорошо, если в ты сначала поинтересовалась, что у меня в сумках.
— Ой! — закрыла она рот щепоткой. Оглянулась на поверженных ментов, потом осмотрелась вокруг и, как рьяный новобранец, приняла позу для высокого старта. — Делаем ноги?
И мы их сделали.
Сравнительно недалеко — до Новогиреева. У меня там была снята квартира как раз на такой случай. Едва внесли вещи и я пристроил на вешалку свою куртку,