Библиотека

Бабушка на сносях стр. 322

Размер шрифта
-
+
Тема

письмецо с адресом квартиры в Кузьминках, где будут жить Лешка и Лика. Своего будущего адреса пока не знаю. Советы давать не рискнула. Заклеила конверт с чувством внутреннего ликования. Словно хорошие отношения с Лидой, возможность быть ей полезной снимают часть моей вины перед женщинами, которых я обездолила.

Письмо Игоря — три страницы убористых строчек — приводить не имеет смысла. Суть рассуждений по поводу моего отъезда: так, наверное, лучше, как ты поступила, Кирочка. Потом идет пространное восхваление исторического события — моего пребывания в Алапаевске и его влияния на душевный мир Игоря плюс новости из средней школы. Ни слова о Лиде, тем более приветов от нее.

Наверное, я буду получать письма от Игоря до смерти — его или моей. И отлично! Есть колея, по которой идет человек, и ходить он может только по колее, его сбили ненадолго, он потерял, бедняга, ориентиры, а теперь снова вернулся на привычную колею. Счастливого пути, Игорь! Ведь ты не ждешь от меня частых и подробных ответных посланий?

На работу я заглянула, чтобы отдать больничный на дородовой отпуск. Купила торт и шампанское — отметить с коллегами сие событие. Я — это была я. Как была беременной, так и осталась. Но теперь антураж изменился. Если раньше (в своих страшных видениях) выглядела нагулявшей приплод старушкой, теперь предстала интересной женщиной возраста элегантности, которая вышла замуж (тут я слегка поторопила события) и ждет ребенка.

Большая Оля и Маленькая Оля смотрели на меня с откровенной завистью. «Мы всегда знали, — в голос воскликнули они, — что ты родилась под счастливой звездой!» Возражать я не стала. Хотя подмывало оправдаться: «Видели бы вы меня месяц назад на алапаевском рынке! В шинели и в валенках! Девочки! До того как забеременеть, я десять лет вела монашеский образ жизни. Десять лет аскезы!»

Католическое рождество Люба и Антон провели в Англии. Как сказала Люба, «наши православные дети точно нехристи отмечают бусурманское Рождество». А Новый год мы встречали у Хмельновых. Люба настояла: только у нас, в широкой узкой компании.

Компания действительно подобралась странная.

Кроме хозяев, нас с Олегом, Лики и Лешки, были приглашены Ирина Васильевна, Митрофан Порфирьевич и дети: Катя и Денис, Ликин брат по отцу.

Дениска и Катя стеснялись чужих людей и, едва познакомившись, держались друг друга. Я сидела рядом с ними и слышала, как Денис говорил Кате (у нее почти полностью исчезли отеки, но остались желтые пятна уходящих синяков): «Если кто тебя обидит, ну, снова там по морде заедет, ты мне скажи, с ребятами приду, разберемся! Слушай, а чего они все беременные?»

Все — это преувеличение. Но мы с Ликой на последних днях были некомпанейскими особами.

Быстро устали, дождались боя курантов и ушли спать. Засыпая, я вспоминала увиденное несколько минут назад. Люба делится своими бедами с Митрофаном Порфирьевичем. Беды заключаются в бестолковости Хуана, садовника и смотрителя виллы на Майорке, и московской домработницы, которая хоть и консерваторка, а полы ее мыть учи.

Для Митрофана Порфирьевича, судя по лицу, эти проблемы как обсуждение географии Марса. И еще мне запомнились глаза Ирины Васильевны, когда она смотрела на Дениску. В этих глазах были любовь, страх, сдерживаемый порыв ласки, нежность, тревога, отчаяние, обожание… Я

никогда не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.