Бальдр и Тёмный бог стр. 118
как ты делал их тогда… — Свен оглянулся на отца.
— Да, ты был тогда примерно как сын Бальдра теперь, — сказал Фатхи, поглядев на Лейфа, сидевшего тут же за столом.
Свен взвесил в руках металл.
— Очень крепкий сплав, потребуется много угля на работу, возможно весь, что у нас есть, — Свен тяжело вздохнул и виновато поглядел на меня.
— Другого выхода нет, — ответил я. — Мне нужен меч, сколько бы угля это не стоило. Не беспокойтесь, — поглядел я на собравшихся вокруг меня людей. — Я уничтожу Хассера, и мы заживём сытой, счастливой жизнью, все мы.
Маргрет сжала меня за руку. Люди воодушевлённо закивали. Свен сложил в мешок части Эйсира.
— Я готов начать, — сказал он.
Я кивнул и отодвинул кресло, чтобы встать из-за стола.
— Можно пойти с тобой на кузницу? — спросил Рагги.
— Можно, — сказал я.
— И мне можно тоже? — встрепенулся Лейф.
— Конечно.
Свен взял под руку старого отца, и они пошли вперёд, следом побежали дети. Я дошёл до дверей чуть ли не последним — устал что-то. Когда я вышел на двор, стоял густой сумрак, холодный ветер ударил порывом, земля захрустела под ногами от заморозка. Я поглядел в клубящиеся над усадьбой тучи и покачал головой.
— Хассер, — буркнул Сверри, шагавший у меня за спиной. — Сегодня вообще не рассветало… Ты как, Бальдр? Бледный ты какой-то, Маргрет все соки из тебя выпила?
— О, ещё как, Сверри! — усмехнулся я.
Мы подошли к дому Фатхи. Кузница располагалась на заднем дворе. Я действительно не очень хорошо себя чувствовал, и был рад тому, что Сверри взял на себя хлопоты. Старый Фатхи прислонился к наковальне и размахивал руками, говоря что откуда принести. Сверри отправил людей за углем и маслом. Свен сложил в печь драгоценности и принялся закладывать уголь.
Маргрет осталась в долгом доме, а Лейф сделался моим помощником. Он заметил, как меня пошатнуло и привлёк меня усесться на скамью.
— Что с тобой, дядя Бальдр?
— Сам не пойму, простыл похоже, — ответил я, погладив себе лоб и понял, что подступает лихорадка.
В кузнице сделалось жарко, все скинули мех плащей, а я и вовсе разделся, оставшись с обнажённым торсом. Раны ныли и требовали прохлады.
Часа через три или четыре скинутые, уложенные в печь части Эйсира поддались и начали размягчаться. Мне делалось всё жарче и жарче. Скорее бы уже всё было готово, я устал ждать.
Я вышел на широкий двор усадьбы и походил под тёмным небом на колючем ветру. Лейф стоял на пороге кузницы и наблюдал за мной.
— Может позвать маму? — сказал он.
— Зачем? — фыркнул я.
— Ты плохо выглядишь, дядя, очень плохо, белый весь…
— Устал. Всё хорошо.
Я вернулся к Фатхи и Свену и как раз застал, как Свен разбирал печь. Он достал слиток длинными щипцами и уложил его на наковальню.
— Давай его сюда, да, — кивал Фатхи, руководя сыном. — Теперь берись, вот так, да, бери молот и бей вот так, да.
Я увидел в деле всю силу широких плеч молодого кузнеца. Сделав передышку, Свен вытер пот со лба и поглядел на меня с улыбкой.
— Ну, как, конунг? — сказал Фатхи. — Возьмёшь себе в Тронхейм моего сына?
— Пусть выкует меч, там посмотрим, — ответил я.
Молот был тяжёл, Свен орудовал им очень умело,