Бальдр и Тёмный бог стр. 90
до того, как ты убил меня? — сказал я после долгого молчания.
— Запястье? Не помню… — ответил Вали.
Я сглотнул, ощутив кровь на языке. Мне было очень больно знать, что сидевший напротив человек был моим братом. Он не ценил дорогого подарка, что я сделал ему. Больше всего на свете мне не хотелось, чтобы он сумел стать Бессмертным богом. Я ненавидел его.
— Ах, то запястье… — нахмурился Вали. — Я так и не сумел определить, из чего оно. Сначала решил, что сойдёт за серебро, но я догадался что ты подмешал туда железа. Закинул дома в сундук с добром. Должно быть, до сих пор там валяется.
Лодка ударилась о борт ладьи Олава.
— Конунг заждался тебя, ярл Вали, — сказал кто-то из воинов, принимавших нас.
Морской воздух проветрил мне голову, я пришёл в чувство, откуда-то взялись силы, и я смог идти самостоятельно. Нас привели под полог, натянутый на палубе драккара. Беловолосый Олав сидел за столом, вокруг него собрались воины, все украшенные рунами — сильные и умелые бойцы.
— Садись, Вали, — указал конунг на место напротив себя. — Кто это с тобой? Бальдр? Ты его совсем от себя не отпускаешь?
— Его отпустишь, хе! Брат всё же, — улыбнулся Вали, покачав головой, кольца в его бороде звякнули.
— Садитесь оба, — кивнул Олав.
Мы сели. Люди Вали встали у нас за спиной.
— Завтра ты станешь конунгом Истлага, ты готов отдать мне Эйсир? — прищурился Олав.
Вали лизнул губы и покрутил головой.
— Бальдр не колется, — махнул он рукой в мою сторону. — Я привёз его тебе, чтобы ты сам узнал у него, где меч.
Олав перевёл на меня взгляд и нахмурился от моего потрёпанного вида. Борода у меня была обильно в крови, на теле — разодранная рубашка, тоже вся в крови. На пальцах недоставало двух ногтей, и вместо них налились чёрные мясистые мешочки.
— Если уж ты не смог разговорить его, то и я не смогу, — проговорил стальным голосом конунг. — Но всё же я спрошу тебя, Бальдр, где твой меч? Ответишь мне?
— Отвечу, — сказал я. — Но я хочу, чтобы ты приказал Вали отпустить меня. Я ведь ярл, и брат не имеет права удерживать меня.
Олав погладил седую бороду и вытянул губы.
— Верно, — кивнул он. — Я отпущу тебя, слово конунга. Говори.
Вали заёрзал в кресле, бросая испепеляющие взгляды с Олава на меня и обратно.
— Я расплавил меч перед смертью, — произнёс я громко. — Я сделал из него украшения и раздарил близким. Одно из них подарил матери, и она увезла его с Истлага. Меч не вернуть назад.
Лицо Олава, несмотря на черноту рун, побледнело. Вали стукнул кубком по столу.
— Не мог сказать мне раньше?! — выругался он, поглядев на меня, как обозлённый пёс.
Я не взглянул на него и не ответил, я глядел на Олава.
— Вали, развяжи Бальдра, — приказал он.
Брат, сердито пыхтя, кивнул Руалу, и снял ремень с моих запястий.
— Благодарю, Олав, — сказал я, потянувшись к кубку.
Жадно опустошив кубок, я глубоко вздохнул, и потянулся за лепёшкой и мясом. Жевать было ужасно больно, челюсть, лишённая зуба, выла, но я очень сильно хотел жрать.
Олав и Вали глядели на меня с удивлением.
— Что ж ты не покормил своего пленника, ярл Вали, тем более