Баллада о драконе стр. 5
Лютик пошел прочь. Голову он старался держать высоко, а спину – прямо. Показывал, что врага совсем не боится. А тот, и поэт это слышал, сделал было вдогонку пару шагов, но вдруг остановился. Передумал. Скорее всего потому, что неподалеку показались стражники.
– Советую, – послышался голос лакея, – уходи из города! Прямо сейчас и уходи. Мы будем здесь еще долго. Я не хочу, чтобы моя госпожа где-нибудь узрела твою слащавую физиономию. Не желаю. А не уйдешь, быть тебе битым каждый раз, как встретимся. Быть!
Лютик только покачал головой
– Слащавую? – пробормотал он. – Это-то с чего? Ну, лживой и подлой мою физиономию уже называли, но слащавой?
Не понимаю.
– Не связывайся ты с ним больше, милок, – сказала ему сердобольная бабка, торговавшая возле корчмы вяленой рыбой. – Здоровый больно. А заднюю часть полечи. Вон как саданул, ирод. Знахарка живет недалеко от ворот. Серой горючей лечит, очень знатно.
Лютик только хмыкнул.
А то он раньше пинков не получал? Да десятками. Из-за каждого бегать к знахаркам, никаких денег не напасешься.
В корчму заходить на глазах у лакея не следовало, и Лютик ее миновал. Настроения его это не улучшило. Хотелось пива и развлечений.
Он даже успел отойти от «Хвоста дракона» с полсотни шагов, когда к нему привязался мальчишка.
– Добрый дяденька, дай монетку!
Лютик не удостоил его даже словом, не замедлил шаг.
– Дяденька, я вижу, ты добрый. Дай сироте медную монетку. Одну. Бога ради.
Поэт взглянул на мальчишку.
Удивительно дело, но грязным тот не выглядел. Одежда на нем, конечно, оказалась не новой, заплата – на заплате, но наложены они были аккуратно, мастерски. Это обнадеживало. Профессиональные попрошайки врут не задумываясь, а такой мог и правду сказать.
– Заработай, – предложил Лютик.
– Как?
Поэт вытащил из кошелька медную монету.
– Ответь на вопросы.
– И только?
– Да, расскажи мне о драконе, для начала. В подробностях. Я желаю знать о нем как можно больше. Видишь ли, мальчик, я знаменитый поэт и провожу предварительный сбор информации для нового произведения. Вникаешь?
Сказав это, Лютик величественно вскинул голову.
– Думаю, лучше всего информация собирается за столом, – мальчишка хитро прищурился. – Не так ли?
– Возможно.
– А где можно знатно посидеть, как не в корчме? Вот она, рукой подать. Ну, а попав внутрь, грех не угоститься. Не так ли, милсдарь известный поэт?
Лютик оглянулся.
Корчма никуда не делась. А вот лакей уже ушел. Значит – путь свободен, да и повод подвернулся.
– К чему ты клонишь, шельмец?
Мальчишка пожал плечами.
– Не прибавишь ли к обещанной монете какую-нибудь еду? На сытый желудок я всю подноготную выложу как есть. До донышка.
Вздохнув, поэт заявил:
– Парень, а ты ведь большой плут.
– Выживаю, всего лишь, – ответил мальчика. – Мамка умерла, папку убили. Кусок хлеба дать некому. Приходится крутиться.
Глаза у него были такие же голубые, как и у Лютика. И очень честные. В них прямо таки читалось, что если ребенка не накормить, тот к вечеру умрет от голода.
4
– … и тогда в поле пред городскими стенами вышли все живущие в городе. Во главе… них… выступал мэр города и старшины. В самой лучшей одежде, между прочим, с цеховыми дудками, барабанами, знаменами. Ну, то есть не мэр их нес. Для того есть специальные люди.