Баллада: Осенние пляски фей стр. 25
ее и откинул голову к стене. Ди в моих руках была материальной, теплой, но ненастоящей. Я тысячу лет ее не обнимал.
Что решат остальные, если выйдут под навес и увидят нас? Что мы встречаемся? Что Ди меня любит и улизнула из своей общаги, чтобы со мной встретиться? Или они поймут правду: что наша встреча не имеет значения? Когда-то я полагал, что между нами что-то есть, но это было до прошлого лета, до Люка. Я дурак.
Мне до смерти хотелось, чтобы все это — объятия, ее слезы на моей футболке — означало для нее то же самое, что и для меня. Если бы мы и правда встречались, я бы спросил ее, почему она плачет. Почему она пришла сидеть у колонн моего общежития, а не своего? Видела ли она Нуалу? Не из-за нее ли Нуала вообще здесь оказалась?
Но я не мог ничего спросить.
— Говори, — приглушенно сказала Ди.
Я не сразу понял, что она хочет. Я открыл глаза и уставился на серые пласты облаков, катившихся к земле.
— Что?
— Джеймс, скажи что-нибудь. Я хочу слышать твой голос. Пошути. Просто говори.
Шутить не хотелось.
— Я всегда шучу.
— Значит, будь как всегда.
Я спросил:
— Почему ты плакала?
Но она не ответила, потому что я не спросил это вслух.
Я слишком радовался ее присутствию, чтобы испытывать свою удачу, задавая вопросы, которые могут ее отпугнуть. Поэтому я трепался о занятиях, о недостатках использования Пола и чипсов в качестве будильника, я был остроумен и несерьезен… но даже когда она смеялась, я умирал от тоски.
Нуала
Возможно ль без сродства прожить,
семью на миг ли обрести,
и все же честно говорить
«Здесь был мой дом» в конце пути?
Наблюдать, как Джеймс спасает Ди за общежитием, было неприятно. Мне быстро надоел ее унылый вид, и я решила сходить в кино. Если уж смотреть мелодраму, так на большом экране и с участием высокооплачиваемых красивых актеров. По дороге в кинотеатр я думала над тем, сколько всего мне не нравится в Ди. Стоя в очереди за билетом — в общем-то, ненужным, — я размышляла, не тренируется ли она строить грустное лицо перед зеркалом. А может, у нее природный дар вызывать сочувствие у парней. Мне такого таланта не досталось.
— Какой фильм? — спросил скучающий парень в кассе.
— Удиви меня, — ответила я и помахала банкнотами.
Он не сразу понял, что я имею в виду:
— Ты серьезно?
— Серьезней не бывает.
Он поднял брови, нажал несколько клавиш на терминале, одарил меня зловещей улыбкой, которая вернула мне симпатию к человеческой расе, и протянул билет лицевой стороной вниз.
— Второй зал направо. Приятного просмотра.
Я вознаградила его улыбкой и пошла по полутемному, устеленному ковром коридору. Воздух пах маслом, на котором жарят попкорн, средством для чистки ковров и тем особенным ароматом, который пропитывает все зрительные залы. В знакомой обстановке моя голова снова начала перебирать неприятные мне черты Ди.
Во-первых, у нее слишком большие глаза. Как у пришельца.
Я считала двери, чтобы попасть в нужный зал, не поддаваясь искушению посмотреть, что же для меня выбрал кассир.
Во-вторых, ее голос поначалу кажется приятным, но быстро начинает раздражать. Чтобы послушать