Баллада: Осенние пляски фей стр. 95
свои воспоминания.
— Истинное имя?
На самом деле я думала: «Мои воспоминания?!»
Джеймс кивнул:
— Ты знаешь, что это означает?
— Примерно представляю: очень нежелательно его кому-то говорить. Потому что если кто-то узнает твое истинное имя, то тебя могут заставить грабить ночные магазины, совершать запрещенные сексуальные действия, смотреть фильмы со Стивеном Сигалом и делать прочие вещи, которые ты никогда бы не стала делать. И именно поэтому я никому никогда его не скажу, — ответила я.
Он снова посмотрел на свои руки, прикрыв глаза ресницами:
— Ясно.
— Кроме тебя. — Я села. — Но ты должен мне обещать…
Джеймс то ли невинно, то ли ошеломленно распахнул глаза. Я не видела на его лице ни того, ни другого выражения.
— Что обещать?
— Обещай, что ты не будешь меня заставлять…
— Нуала, — серьезно ответил Джеймс, — я никогда бы не заставил тебя смотреть фильмы со Стивеном Сигалом.
Ни одна фея не говорила свое истинное имя человеку. Ни одна.
— Пообещай… Пообещай мне… — Я не знала, какое обещание с него взять. Как будто человеческие обещания чего-то стоят. Люди могут врать совершенно безнаказанно.
Джеймс потянулся ко мне, и я думала, что он меня поцелует. Однако он просто обнял меня и прикоснулся щекой к моей щеке. Я чувствовала, как бьется его сердце, медленно, размеренно и тепло, вдвое реже, чем у меня; я чувствовала его прерывистое дыхание. Поцелуй с этим не сравнится.
— Нуала, — произнес он низким хриплым голосом, — не бойся меня. Ты можешь не говорить, но если ты захочешь, я попытаюсь. Тут есть какой-то подвох, но я попытаюсь.
Я закрыла глаза. Это слишком. Шанс сохранить воспоминания, предупреждения фей во время вчерашнего танца, опасность раскрывания имени, его слова… Я не думала, что все так далеко зайдет.
Я так крепко зажмурилась, что под веками у меня замигали серые огоньки.
— Оран-Лиа-на-Мен.
Голова закружилась. Я произнесла его вслух. Действительно произнесла.
Джеймс обнял меня крепче и прошептал:
— Слава богу. Я думал, ты скажешь «Иззи Леопард», я засмеюсь, и ты меня убьешь.
— Придурок, — облегченно пробормотала я. Я была испугана до полусмерти, но мне стало легче.
— У меня задница затекает, — пожаловался он. — Как по-твоему, если я ошибусь с произношением, это очень плохо? Имечко-то не простое…
— Я серьезно! — взвилась я, сама того не ожидая.
Не нужно огрызаться. Он всегда шутит, даже когда совершенно серьезен, просто раньше я читала его мысли.
— И я серьезно. Может быть, это самое серьезное, что я делал в жизни.
Раздался звонок. Мы оба подпрыгнули. Джеймс достал из кармана телефон и нахмурился, глядя на экран:
— Салливан.
Он открыл телефон и наклонился ко мне, чтобы мы оба могли слышать.
— Да.
— Джеймс?
— Почему все уточняют, я ли это? — спросил Джеймс. — Да, это я.
Салливан говорил как будто издалека:
— У тебя по телефону другой голос. Она с тобой?
— Конечно.
— Слушай, извини, что я задерживаюсь. Тут… черт, подожди. — Пауза. — Прости. Так вот. Ты можешь отвезти ее в город? В закусочную? Садитесь за железный столик на улице. Она выдержит?
— Да.
— Хорошо. Хорошо. Встретимся там минут через пятнадцать. Джеймс… — Очередная пауза и вздох. — Джеймс, никому больше не говори. Пока об этом знают только преподаватели. Пропала Дейдре Монаган.
Джеймс
Вокруг пели птицы, мимо закусочной с шумом проносились машины… День был