Барраяр стр. 119
Эстергази, едва сдерживал слезы.
Корделия взволнованно попросила: — Позаботьтесь о нем, оруженосец.
Эстергази ответил затравленным взглядом. — Он мой император, миледи. Я ему присягал.
— А еще он маленький мальчик. Император — это… иллюзия, которая засела в ваших барраярских головах. Давайте так: охраняйте императора ради графа Петра, но позаботьтесь просто о Грегоре ради меня, хорошо?
Эстергази встретил ее взгляд и сказал уже мягче: — Моему младшему четыре, миледи.
Значит, он понимает. Корделия сглотнула облегчение и печаль. — Вы не… получали вестей из столицы? О вашей семье?
— Пока нет, — ответил Эстергази печально.
— Я буду прислушиваться к новостям. И сделаю, что смогу.
— Спасибо. — Он кивнул ей, не как слуга своей госпоже, но как один родитель другому. Слов больше было не нужно.
Ботари в этот момент отошел в хижину, упаковать их немногочисленные пожитки. Корделия подошла к самому стремени Кли, готового забраться в седло своей пегой лошадки и вести Эстергази с Грегором в путь. — Майор. Я слышала от Сони, что фордариановские солдаты вроде бы забрали мистрис Хисопи. Ботари нанял ее в няньки к своей маленькой дочке. Вы не знаете, малышку Елену они тоже взяли?
Кли понизил голос. — Дело обстояло как раз наоборот, насколько я знаю. Пришли они за ребенком. Карла Хисопи подняла шум, и тогда ее забрали тоже, хоть ее не было в списке.
— Вы не знаете, куда их отвезли?
Он покачал головой. — Куда-то в Форбарр-Султану. Может, разведка вашего мужа уже выяснила, куда именно.
— Вы уже сказали сержанту?
— Вчера вечером ему об этом рассказал его собрат-оруженосец.
— А-а.
Уезжающий Грегор оглядывался на Корделию до тех пор, пока стволы деревьев не заслонили дом.
* * *Три дня муж Сони вел их по горам. Ботари шел пешком, ведя лошадь Корделии — тонконогую горскую скотинку, на спину которой вместо седла была наброшена сложенная овчина. К середине третьего дня они вышли к хижине, где обитал тощий юнец, а в сарае рядом — чудо из чудес! — стоял старенький флаер. На заднее сиденье погрузили Корделию и шесть бидонов с кленовым сиропом. Ботари молча пожал руку проводнику, тот взобрался на лошадь и вскоре скрылся в лесу.
Под внимательным прищуром Ботари тощий юнец уговорил машину подняться в воздух. Чуть не задевая макушки деревьев, они летели над лощинами и кряжами, перевалили покрытый снегом горный хребет и снизились по другую его сторону, уже в соседнем с форкосигановским Округе. К сумеркам они долетели до небольшого торгового городка, и парень посадил машину на одну из боковых улочек. Корделия с Ботари помогли перенести его хлюпающий товар в бакалейный магазинчик, где он обменял сироп на кофе, муку, мыло и аккумуляторы.
Когда они вернулись к флайеру, то обнаружили, что вплотную с ним припарковался потрепанный фургон. Парень обменялся кивками с водителем, и тот, выпрыгнув из кабины, отодвинул для Корделии с Ботари дверцу кузова. Тот оказался забит мешками с капустой. Подушка из них получалась неважная, хотя Ботари изо всех сил постарался устроить Корделию поудобнее. Грузовик покатил по сплошным колдобинам. Ботари сел, упершись спиной в борт, а ногами — в мешки, и принялся с маниакальным упорством затачивать свой нож до молекулярной остроты, водя им по самодельному ремню, который смастерил, выпросив у Сони кусок кожи. Через