Барраяр стр. 51
учебные курсы для родителей, пусть даже не собиралась получать лицензию. Барраярские родители, похоже, учатся на опыте. Как мистрис Хисопи, у которой трое взрослых детей.
— Удивительно, — сказал доктор Генри, качая головой и записывая данные. — Совершенно нормальное развитие, насколько я могу судить. И не догадаешься, что она вышла из маточного репликатора.
— Я тоже из репликатора, — весело заметила Корделия. Генри непроизвольно смерил ее взглядом, словно ожидал увидеть на голове рожки. — Бетанский опыт подтверждает, что нет особой разницы, откуда ты появился, но важно, что ты станешь делать потом.
— Действительно. — Он задумчиво наморщил лоб. — И у вас нет генетических дефектов?
— Проверено и подтверждено, — согласилась Корделия.
— Нам нужна эта технология. — Доктор вздохнул и принялся собирать инструменты. — Она в полном порядке, можете одевать, — добавил он для мистрис Хисопи.
Ботари наконец-то навис над кроваткой, вглядываясь так, что на лбу пролегла глубокая вертикальная морщина. Он коснулся ребенка лишь раз, дотронувшись указательным пальцем до ее щечки, а потом потер его о большой палец, точно проверяя, сохранилась ли нервная чувствительность. Мистрис Хисопи покосилась, но ничего не сказала.
Ботари остался вместе с кормилицей, отдать ей ежемесячную плату, а Корделия и доктор Генри, сопровождаемые Дру, пошли к берегу.
— Когда нам в Имперский госпиталь только прислали эти семнадцать маточных репликаторов, — рассказывал Генри, — прямо из
зоны военных действий, то я был честно говоря, в шоке. Зачем спасать нежеланные зародыши, да еще за такие деньги? Почему их свалили на мой отдел? Но с тех пор я успел уверовать. Миледи, я считаю, что эти репликаторы могут быть использованы не по прямому назначению — для лечения ожоговых пациентов. Я сейчас над этим работаю; проект был подписан всего неделю назад. — Глаза у него горели, когда он принялся излагать свою теорию — вполне здравую, насколько могла понять ее принципы Корделия.
— Моя мать — инженер по медицинскому оборудованию в госпитале Силики, — объяснила Корделия Генри, когда тот сделал паузу — набрать воздуху и выслушать одобрение. — Она постоянно занимается такого рода побочными возможностями. — И Генри с удвоенной энергией принялся вдаваться в технические детали.
Проходя на улице мимо пары женщин, Корделия поздоровалась с ними по имени и вежливо представила их доктору Генри.
— Это жены присягнувших графу Петеру оруженосцев, — объяснила она, когда они разминулись.
— Я бы подумал, что они предпочтут жить в столице.
— Некоторые — там, а другие остаются здесь. Все зависит от вкуса. Жизнь здесь намного дешевле, а жалованье оруженосца не так велико как я думала. И некоторые из деревенских с подозрением относятся к жизни в городе, похоже, считают, что здесь правильней и чище. — Она коротко усмехнулась. — У одного парня две жены: и здесь, и в столице. И до сих пор никто из собратьев-оруженосцев его не выдал. Они стоят друг за друга.
Брови Генри поползли на лоб. — Неплохо устроился!
— Не совсем. Ему вечно не хватает денег, и вид у него всегда озабоченный. Но он никак не может решить, от которой жены отказаться. Похоже, действительно любит обеих.
Пока доктор Генри отошел в сторону, чтобы договориться со стариком, слонявшимся возле пристани, о возможной аренде лодки, Друшнякова с обеспокоенным видом подошла поближе к Корделии и спросила, понизив голос:
— Мидели… но откуда у сержанта Ботари ребенок? Он же