Барраяр стр. 59
переспросил: — Не иметь комма — самый низкий уровень жизни, который ты можешь себе представить?
— Первая статья конституции. 'Доступ к информации не может быть ограничен'.
— Корделия… этим людям едва доступна пища, одежда и кров. У них есть какие-то лохмотья и кухонная утварь, и они ютятся в домах, которые экономически невыгодно ни сносить, ни ремонтировать, так что там ветер свищет сквозь трещины в стенах.
— И нет кондиционеров?
— Хуже, что зимой нечем согреться.
— Уж наверное. У вас тут и лета настоящего не бывает. А как они вызывают врача, если заболели или ранены?
— Какого врача? — Форкосиган еще больше помрачнел. — Если они больны, то либо выздоравливают, либо умирают.
— Умирают, если нам повезет, — пробормотал граф. — Паразиты, отребье.
— Вы это всерьез. — Она переводила взгляд с одного Форкосигана на другого. — Это же ужасно… подумайте, сколько талантов вы теряете таким путем!
— Не думаю, что мы теряем кого-то ценного, это же караван-сарай, — сухо заметил Петр.
— А почему нет? У них тот же генный набор, что и у вас, — указала Корделия на очевидную, с ее точки зрения, вещь.
Граф чопорно выпрямился. — Дорогая моя девочка, ну, конечно же, нет! Наша семья — это форы в девятом поколении.
Корделия подняла брови. — Откуда вам знать, если генетический анализ у вас применяется только последние восемьдесят лет?
На лице и начальника охраны, и лакея появилось одинаковое особо чопорное выражение. Лакей еще и губу прикусил.
— Кроме того, — рассудительно добавила она, — если вы, форы, в прошлом гуляли на стороне хоть наполовину так бурно, как это подразумевается во всех читанных мною историях, то процентов девяносто населения уже несет в себе форскую кровь. Кто знает, что у вас за родственники по мужской линии?
Форкосиган рассеянно прикусил край салфетки. Глаза его прищурились в смехе, но в остальном выражение лица было точь-в-точь, как у лакея. — Корделия, нельзя прямо так за завтраком заявлять, что мои предки были незаконнорожденными. На Барраяре это — смертельное оскорбление.
«А где это заявлять можно?» — А-а. Наверное, я никогда этого не пойму. Ну, неважно. Вернемся к Куделке и Ботари.
— Именно. Продолжайте, дежурный.
— Да, сэр. Ну, сэр, мне сказали, что они оттуда возвращались примерно в час ночи и наткнулись на банду местных хулиганов. Лейтенант Куделка был слишком хорошо одет, а тут еще его походка и трость… в общем, он привлек их внимание, подробностей я не знаю, но сегодня утром доложили о четверых погибших и троих в госпитале, это не считая тех, кому удалось уйти.
Форкосиган еле слышно присвистнул сквозь зубы. — Какие повреждения у Ботари и Куделки?
— Они… у меня
еще не официального рапорта, только слухи.
— Ну, говорите.
Офицер нервно сглотнул. — У сержанта Ботари сломана рука, несколько ребер, внутренние повреждения и контузия. У лейтенанта Куделки переломы обеих ног и множество, э-э, ожогов от шокера, — договорил он совсем тихо.
— Что?!
— Очевидно — я так слышал — у нападавших была пара высоковольтных шоковых дубинок, и они обнаружили, что шокер вызывает… некие любопытные эффекты в его имплантированных нервах. Когда ему сломали обе ноги, то еще некоторое время его… обрабатывали. Вот почему люди коммандера Иллиана их схватили. Нападавшие не смылись вовремя.
Корделия отодвинула тарелку. Ее трясло.
— Слухи, да? Что ж. Свободны. И проследите, чтобы