Барраяр стр. 69
ты ни выбрал сейчас, именно они станут вести тебя вперед дальше. И, ради своего народа выбери принципы последовательные и непротиворечивые.
Эйрел замер в ее объятиях. — Знаю. Насчет решения… на самом деле, я и не спрашивал. Я просто… тону и пытаюсь барахтаться. — Он освободился из плена ее рук и снова встал. — Милый капитан. Если через пятнадцать лет я еще сохраню здравый рассудок, это будет твоя заслуга.
Она подняла глаза. — Так что ты решил?
Боль в его глазах была ей ответом.
— О, нет! — невольно вырвалось у Корделии, и она тут же прикусила язык. «Я пыталась говорить логично. Но этого я в виду не имела!»
— Разве ты не знаешь? — спросил Форкосиган мягко, уже смирившись. — Здесь может сработать только вариант Эзара. Все верно. Он правит и из могилы. — И он вышел в ванную, умыться и переодеться.
«Но ты же не он!» — прошептала Корделия пустой комнате. — «Разве ты не можешь найти собственного пути?»
Глава 8
Три недели спустя Форкосиган присутствовал на публичной казни Карла Форхаласа.
— Тебе обязательно идти? — спросила Корделия утром, пока он одевался, холодный и отчужденный. — А я ведь не обязана?
— Боже, нет, конечно же. И я не обязан, формально, только… я должен. И ты сама понимаешь, почему.
— Не… совсем, разве что в качестве самоистязания. Не уверена, что при твоей работе ты можешь себе позволить себе эту роскошь.
— Я должен. Пес всегда возвращается к своей блевотине. Там будут его родители, знаешь? И брат.
— Что за варварский обычай.
— Что ж, мы могли бы считать преступления болезнью, как у вас на Бете. Сама знаешь, что из этого получается. По крайней мере, мы убиваем человека чисто, сразу и бесповоротно, а не по кусочкам в течение многих лет… Не знаю.
— Как… это делается?
— Отрубают голову. Считается, что это почти безболезненно.
— А откуда это известно?
Смешок Форкосигана был совсем невеселым. — Весьма обоснованный вопрос.
Уходя, он Корделию не обнял.
Вернулся
Форкосиган каких-то два часа спустя, молчаливый. На робкое предложение пообедать он отрицательно покачал головой, отменил все встречи на вторую половину дня и удалился в библиотеку, где и засел со считывателям в руках, глядя на него, но не видя ни строчки. Спустя некоторое время Корделия пришла к нему, устроилась на диванчике и стала терпеливо ждать, пока Эйрел вернется к ней из тех далей, где сейчас странствовали его мысли.
— Мальчик собирался держаться молодцом, — заговорил он после часового молчания. — Заранее спланировал, видимо, каждый свой жест. Но все остальные играли не по сценарию. Мать его подкосила… И в довершении всего чертов палач рубил неаккуратно. Ему пришлось ударить трижды, чтобы отсечь голову.
— Похоже, сержант Ботари с карманным ножом справился бы лучше. — Этим утром алый призрак Форратьера навещал ее чаще обычного.
— Отвратительней и нарочно не придумаешь. Его мать осыпала меня проклятиями, пока Ивон и граф Форхалас не увели ее прочь. — Наконец его безжизненно ровный голос дал трещину. — Ох, Корделия! Это было неверное решение! И все же… все же… другого не было. Да?
Он приник к ней и молча обнял. Казалось, он вот-вот разрыдается, и то, что он сдержал слезы, ужаснуло Корделию еще сильней. Напряжение покидало Форкосигана, медленно, постепенно.
— Наверное, мне стоит взять себя в руки и