Библиотека

Бархатные горы стр. 148

Размер шрифта
-
+
Тема

Роджер снова пошатнулся и упал, увлекая ее за собой. Но Бронуин извернулась и впилась в него зубами, стискивая ненавистную плоть все ожесточеннее, пока он не выпустил ее. Освободившись, она вновь набросилась на него с ножом.

Но к сожалению, промахнулась, потому что четыре пары рук оттащили ее от Роджера.

— Где это вы болтались? — рявкнул тот. — Еще минута, и было бы слишком поздно!

Бронуин глянула на растянувшегося на земле пса и подняла голову.

— Керсти ничего не передавала тебе, верно?

Роджер провел рукой по ране, из которой уже капала кровь.

— Плевать мне на всех чертовых шотландских дикарей! Воображаешь, что я стану исполнять поручения грязной крепостной? Или ты забыла, что я граф?

— Забыла, — медленно протянула Бронуин. — Забыла, кто ты такой. Забыла, что ты способен ударить человека в спину.

Это были последние слова, которые она успела сказать за этот вечер и несколько последующих дней, потому что кулак Роджера едва не врезался в ее челюсть.

К счастью, она успела чуть отвернуть голову, так что удар пришелся в щеку, и она не получила ни одного перелома. Но тем не менее удар был так силен, что она свалилась на землю в глубоком обмороке.

Очнувшись, она не сразу поняла, где находится, голова раскалывалась от свирепой боли, никогда не испытанной доселе, а в мыслях царил полный разброд. Тело надсадно ныло, а губы не двигались. Бесплодно попытавшись вспомнить, что с ней, она вновь погрузилась в небытие.

Очнувшись снова, Бронуин почувствовала себя лучше. Полежала несколько минут и сообразила, что у нее во рту кляп. Руки и ноги тоже были туго связаны.

Прислушавшись, она поняла, что лежит в повозке на груде соломы. Стояла ночь, Бронуин, должно быть, провела без сознания целый день. Временами ей хотелось плакать от невозможности пошевелиться. Веревки врезались в кожу, горло пересохло и распухло.

— Она пришла в себя, — сказал кто-то.

Повозка остановилась, и Роджер Чатворт нагнулся над ней:

— Я дам тебе воды, если поклянешься, что не будешь кричать. Мы в лесу, так что тебя все равно никто не услышит. Но я хочу получить твое слово.

Шея Бронуин так затекла, что она едва могла ею двигать. Но она кивнула.

Роджер поднял ее и вынул кляп.

Такого божественного облегчения Бронуин еще в жизни не чувствовала. Она потерла челюсти и поморщилась, когда коснулась синяка, оставленного кулаком Роджера.

— Бери, — нетерпеливо бросил он, сунув ей кружку с водой. — Мы не можем торчать здесь всю ночь!

Бронуин жадно припала к воде.

— Куда ты меня везешь? — прохрипела она.

Роджер вырвал у нее кружку.

— Это Монтгомери может терпеть твою наглость, но от меня такого не дождешься! Сообщу тебе, когда сочту нужным.

И прежде чем она отвела взгляд от полупустой кружки, Роджер схватил ее за волосы, снова сунул в рот кляп и толкнул ее на солому.

Весь следующий день Бронуин продремала. Роджер навалил сверху мешки из-под муки, чтобы спрятать ее. От неподвижности и недостатка воздуха у нее кружилась голова. Мысли путались, и она никак не могла думать связно.

Дважды ее снимали с повозки, давали еду и воду и на несколько минут оставляли одну.

На третью ночь повозка остановилась. Мешки скинули на землю, и ее грубо подняли с соломы. Холодный

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.