Барыня уходит в табор стр. 80
процитировал маленький Строганов.
– Ну да, именно с этим. Хотя сей граф, кажется, был наполовину умалишенным. Играл, пил, дрался, будоражил Москву, а под занавес женился на своей подруге, цыганке Прасковье. И то лишь после того, как она уплатила все его карточные долги. Если тебя, мой милый, прельщает подобный карьер…
– Владимир Антонович! – Сбежнев порывисто поднялся с места, его синие глаза потемнели. – Вы… вы – мой друг, но я не буду терпеть…
– Полно, полно, Серж… Успокойся, – капитан Толчанинов смущенно крякнул, тронул Сбежнева за рукав. – У меня в мыслях не было обидеть тебя или Настю. Все это, конечно, очень благородно…
– Благородство тут ни при чем, – с досадой ответил Сбежнев. В большой комнате повисла неловкая тишина. Настя, добела закусив нижнюю губу, смотрела в стену. Сбежнев виновато поцеловал ее пальчики. – Мы расстроили тебя, Настенька? Ты совсем не весела сегодня.
– Я с вами всегда весела, – не оборачиваясь, ответила Настя. – Сами знаете.
– А раз весела, что же не поешь? Боже мой, господа! – вдруг спохватился Сбежнев, и на его лице снова появилась озорная, мальчишеская улыбка. – Я совсем забыл, зачем позвал вас сегодня! Видите ли, цыгане не устают хвастаться новым тенором хора…
– Да? – заинтересовался Толчанинов, вместе со стулом поворачиваясь к столу. – И кто же это? Почему мне ничего не известно? Яков Васильевич, как же тебе не стыдно?! Скрыл от старого друга новое приобретение!
– Это приобретение пока мало известно Москве, – расхохотался Сбежнев. – Хотя, что я говорю… известно, очень даже известно, даже на один день попало в газеты! Оно чуть было не задушило нашего Ваню Воронина! К счастью, вовремя оторвали…
Илья почувствовал, что пол закачался у него под ногами. На лбу выступила испарина, он дико осмотрелся вокруг, соображая, в какое окно лучше выскочить… но рядом стоял и ржал во все горло Митро, чуть поодаль заливался дробным смехом Кузьма, сдержанно улыбался Яков Васильевич, хохотали, держась за бока, цыганки. Ничего не понимая, Илья ткнул локтем в бок Митро:
– Арапо, гаджэ что – знают?!
– Знают, конечно… – Митро вытер ладонью выступившие слезы. – Да ты не бойся. Это свои, никому не сболтнут. А князь Сергей Александрыч и вовсе могила. Ты сам слышал, он про нас все знает. Хороший человек, хоть и гаджо, дай ему бог здоровья… Да ты чего стоишь? Иди туда, бери гитару. Ведь они тебя слушать пришли!
– Чего петь-то? – перепугался Илья.
– Да хоть что-нибудь. «Не тверди» пой.
– Илья, поди к нам, пожалуйста! – позвал Сбежнев. – Вот, господа, Илья Смоляков, прошу любить и
жаловать. Дитя табора, знатный барышник, в хоре не так давно, но уже успел наделать много шуму. Правда, он за что-то сердит на меня сегодня. Может, и совсем не станет петь.
Илья покраснел. На всякий случай поклонился. Покосился на Якова Васильевича и спросил:
– Чего изволите, барин?
Синие глаза Сбежнева смеялись.
– Зови меня Сергеем Александровичем. Видишь, мы о тебе уже наслышаны. Настя только и говорит, что о твоем чудесном голосе.
Вздрогнув, Илья взглянул на Настю. Та смотрела на него прямо, спокойно, не выпуская из ладоней руку Сбежнева. Улыбнувшись, сказала:
– Спой господам, Илья. То, что в прошлый раз пел. «Не