Библиотека

Батареи Магнусхольма стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

бы и не полюбоваться красивой мошенницей? Возможно, напоследок — Лабрюйер собирался передать портрет в Полицейское управление.

Она сидела, наклонившись вперед, темные кудри были подобраны, изумительная линия шеи и подбородка, как показалось Лабрюйеру, была обведена серебряным карандашом и светилась.

Кельнер дважды осведомился, что господину угодно заказать, и тогда только Лабрюйер опомнился.

Он взял полный обед с графинчиком красного вина. При этом Лабрюйер еще не был голоден. Опять же — само получилось!

В дюжине шагов от него госпожа Красницкая склоняла нездешний профиль над фарфоровой тарелкой — местной работы, кузнецовского завода. Он не отводил глаз — при этом не имел в голове ни единой мысли, просто уставился, как баран на новые ворота.

И вдруг она повернулась. Взгляды встретились.

Встреча длилась ровно миг. Потом Иоанна д’Арк стала тыкать вилкой в кусочек мяса, а Лабрюйер схватил столовый прибор, хотя перед ним даже закуски еще не стояло, и воззрился на пустую тарелку. Пару секунд спустя он обозвал себя старым дураком.

Мало ли в Риге ресторанов? И мало ли в том же «Франкфурте-на-Майне» мест, откуда не виден этот злосчастный профиль???

Сейчас пересаживаться было нелепо.

Вдруг госпожа Красницкая встала и быстро подошла к столику Лабрюйера. Он вскочил.

— Я хотела поблагодарить вас. Эта брошка мне очень дорога… и вы… и я вам… я только пожелать могу! Чтобы вы никогда не теряли близких…

Она повернулась, подол тяжелой юбки хлестнул по ногам Лабрюйера. Ее мужчина уже смотрел на нее с неодобрением. Она вернулась к столику и услышала короткий выговор — шепотом, чуть ли не сквозь зубы.

Ага, голубушка, подумал ошарашенный Лабрюйер, связалась с жуликом, так терпи. Но это была одна мысль, на самом деле ошалевшее сознание одновременно породило вторую, и они были — как выстрел из двустволки. Вторая ни в какие логические ворота не лезла — она состояла из одного слова, повторенного многократно: «Ты, ты, ты…»

Глава пятая

Лабрюйер ни слова не сказал фотографессе о своем цирковом следствии. Зайдя после обеда в ателье, он отпустил Каролину и Яна на полчаса и посидел там немного, отвечая на телефонные звонки и записывая заказы. Когда пришли сниматься две гимназистки с мамашами, он развлекал их, пока не пришла Каролина.

Потом он пошел на Ключевую — искать мадмуазель Мари.

По документам она звалась Марьей Скворцовой и оказалась девицей лет двадцати двух, со стройной и ладной фигуркой и с простым бесцветным личиком.

В цирк она действительно попала по знакомству — двоюродная сестра была замужем за дирижером циркового оркестра. Собачек купила и дрессировала потому, что страстно любит животных. А карьера артистки — все же лучше, чем карьера гувернантки (Лабрюйер понял, что любовь к детям в девице еще не проснулась).

— Есть ли у вас враги среди артистов и цирковых служителей? — спросил Лабрюйер.

Марья Скворцова поклялась, что врагов не имеет, никто за ней не увивался, никого она ничем не обидела.

— Вот только Анну Карловну… — вспомнила она.

— Что за Анна Карловна?

— Я ее взяла ходить за собачками — кормить, гулять с ними, помогать на репетициях. Я бы и сама могла, но так полагается, я же артистка… — мадмуазель Мари вздохнула. — Что же делать-то? Не вышло из меня артистки… А ведь все так

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.