Бедный Павел. Часть 2 стр. 178
наказать нескольких промышленников, да испугать излишне активных работных. Однако же было очевидно, что уже через несколько лет разорится до четверти уральских заводов — там, где лес рядом был сведён, или же приписных будет мало для нормальной работы, производство становилось невыгодным.
Конечно, в целом на Урале уйти с заводской работы желали почти треть крестьян. Особенно те, что приписаны были сравнительно недавно и ещё помнили, какова она крестьянская жизнь. Требовалось заменять их в производстве, но тем не менее около шести тысяч работных людей оказывались лишними. Это была прекрасная новость — так мы могли решить проблему нехватки рабочих рук на планируемых заводах. Однако требовалось переместить их, да и прочих, кто менял место работы, к новым заводам. Причём аккуратно, не потеряв столь нужных людей.
За такие вести мне хотелось расцеловать моих порученцев. И я не стал лишать их такой чести. Ордена, конечно, тоже были нелишними.
— Какие ваши дальнейшие намерения, друзья мои? Насколько я помню, Вы, Григорий Николаевич, решительно были настроены заняться лесом. Что же, весьма достойное дело. Корабелы наши давно ругаются, что найти в русских бескрайних лесах порядочное корабельное дерево задача почти нерешаемая. Агрономы уверенно заявляют, что без лесопосадок в земледелии ничего толком не получится. Да и для строительства и столярного дела дерево всегда будет необходимо. Одно из важнейших проблем государства нашего! Лесная палата, опять же, уже год как существует, а всё ещё без начальника! Всё Бургсдорф обязанности там исправляет. — улыбался я своему верному соратнику.
— Кхм-кхм! — прокашлялся смущённо Теплов, — Я, Павел Петрович, просил бы Вас освободить меня от обязанностей по лесному ведомству!
— Да Вы что, Григорий Николаевич? Вы же так хотели заняться этим вопросом? Именно Вы создавали правила лесопосадки и лесопользования, подбирали людей для этого! Как же Вы своё любимое дитя бросаете? — искренне удивился я.
— Я, Ваше Высочество, будучи столь далеко от столичных городов, убедился в том, что законов на местах не знают и пользоваться ими не умеют. Даже зачастую не имея нездоровых желаний, не могут разобраться в бесчисленных указах, манифестах и законах наших, коими обросло Соборное уложение.
Само уложение уже настолько сильно устарело, что даже основанием для создания новых законов служить не может. Вижу именно в этом главную задачу свою! Нужны нам новые кодексы законов, подобные Юстинианову, понятные и логичные! Без этого сложно нам будет порядок в Империи сохранять, да и дела коммерческие и промышленные никак хорошо развиваться не смогут. — глаза Теплова разгорались неподдельным интересом.
— Григорий Николаевич, а как же Ваше здоровье? Я опасаюсь что…
— Павел Петрович! Прошу меня простить за мою горячность, но я достаточно отдохнул от дел канцелярских, и порывы души моей сейчас сосредоточены исключительно на законах российских!
— Хм… В общем, мечтаете Вы, друг мой, о славе русского Сцеволы! — с некоторой грустью произнёс я. Мне было тяжело обрекать своего уже далеко не молодого друга на тяжкую, почти невыполнимую работу. Но Теплов стремился к ней всем своим горящим как факел естеством, и отказать ему в этом означало признать его слабость и продемонстрировать моё недоверие, а это погубило бы его ещё быстрее.
Так что Теплов хотел организовать Законный приказ. Сборники законов — эдакая новая Российская Правда, уже снились ему! На Лесную палату поставили