Бедный Павел. Часть 2 стр. 188
и удар пошёл в другую сторону. Прочее же — мелочи.
В городе пострадали несколько десятков человек, ушибленные или порезанные осколками стёкол. В общем, обошлось. С такими ранениями справиться и одна Василеостровская больница, а вот с разрушениями не всё так просто, да и с причинами надлежит разобраться.
Эпинус без остановки жаловался на потерю великолепных Лейденских банок, что погибли при взрыве, и о служителе Бурке, который готовил ему чудесный кофе и был весьма талантливым юношей, и он, к счастью, не успел завести семью. А вот Леман с тех пор как увидел свою лабораторию, уничтоженную взрывом, молчал как рыба.
— Иван Христианович, что-то Вы столь задумчивы?
— Я очень опасаюсь, Ваше Императорское Высочество, что именно мои ошибки послужили причиной этой катастрофы! — покаянно произнёс бледнеющий на глазах Леман.
— Подробнее, пожалуйста, Иван Христианович! — спокойно с участием сказал я.
— Мною повторялись опыты Кункеля по обработке смесью азотной кислоты и спирта ртути, и я получил белые кристаллы, которые отложил до лучших времён. Признаться, я рассчитывал исследовать их после открытия новой лаборатории, так как опасался, что они взрывоопасны. Кристаллы хранились в моём кабинете здесь же. Вот…
— Так, Леман работал со ртутью, повторял опыты какого-то Кункеля. Что я знаю о Кункеле? Ничего! — судорожно думал я, — Вот угораздило же меня, настоятельно посоветовать ему активнее исследовать новые элементы, искать новые вещества, работать для блага отечества и собственной славы! Спокойно! Что я слышал в прошлой жизни о ртути или азотной кислоте? Гремучая ртуть? Что-то такое я слышал, вроде ртуть нитрировали… Вот почему я не учил химию? Как бы было проще… Итак, рабочая версия — гремучая ртуть. Хорошо.
А вот ещё вроде бы первый бездымный порох получали нитрируя хлопок, так, а нитрировать, это, в общем-то, как? Полить азотной кислотой? Наверное, не так всё просто… Но Леману надо посоветовать, однозначно! — побеседовав сам с собой, я немного успокоился и уверенно сказал:
— Прошу Вас, Иван Христианович, пока не делать поспешных выводов по причинам трагедии. Я думаю, что градоначальник прекрасно разберётся. Вас же я приглашаю отдохнуть у меня в Петергофе, развеяться, так сказать. Даю Вам слово, что Вы не будете наказаны за Ваш проступок. Империи нужна Ваша светлая голова, а с безопасностью опытов после таких проблем, я думаю, Вы больше не ошибётесь.
Позднее, оказалось, что Леман не был виновником взрыва. Вернее, он был не основным её виновником. В химической лаборатории работал очень перспективный молодой служитель Алексей Копанский, сын священника из Ярославля. Талантливый юноша был незаменимым помощником в исследованиях, проявляя чрезвычайную скрупулёзность в оформлении результатов опытов.
В тот день Копанский должен был провести серию испытаний с так называемым свинцовым мылом — вязкой жидкостью, которая было получена в мыловаренной лаборатории как результат воздействия кристаллов свинцового глёта на животный жир. Молодой химик обрабатывал «свинцовое мыло» кислотами и получил в результате вязкую прозрачную жидкость. Это было последнее, что записал юноша в лабораторный журнал — записывал он всё и подробно, именно эта его привычка и позволила ему стать служителем, и слушать курс химии в корпусах. Именно она дала нам возможность понять причины трагедии.
Опыты, которые после обнаружения лабораторного журнала провели наши химики, подтвердили чрезвычайную взрывоопасность полученной субстанции. Что послужило непосредственной причиной взрыва: неловкое движение,