Бегемот и муза стр. 107
подхватить.
В это время к нему подскочил плечистый бритоголовый тип с оттопыренными ушами и горящими маленькими глазками, типичный браток не слишком высокого полета.
– Эй, пацан, ты чего тут непонятки разводишь? – процедил этот новый персонаж, набычив бритую голову и поигрывая желваками.
– А ты еще кто такой? – повернулся Борис к бритоголовому. – Откуда свалился на мою голову? – И тут же резко бросил Ирине: – Твоя обезьяна? Убери его сейчас же, если не хочешь, чтобы я твою подругу застрелил!
– Ты, блин, с кем так разговариваешь? – рявкнул браток и надвинулся на Бориса, как бык на тореадора. – Ты, блин, в натуре культурного обращения не понимаешь, так я могу тебе…
И в это мгновение на них обрушился ураган.
У этого урагана были пышные черные волосы, ярко размалеванное лицо, внушительный бюст и длинные ярко-алые ногти.
Метеорологи не зря дают ураганам женские имена. Ураган и разъяренная женщина – это стихии примерно одинаковой разрушительной мощи.
Этот ураган носил имя Марго.
– Ах ты, скотина неблагодарная! – завопила Марго, обрушив первый удар, примерно двенадцать баллов по шкале Бофорта, на бритоголового Владимира, оказавшегося первым на пути разбушевавшейся стихии. – Я тебе отдала лучшие годы своей жизни, а ты таскаешься по другим бабам!..
Выражение «лучшие годы» явно было художественным преувеличением, на что Владимир хотел обратить внимание своей
подруги. Еще он хотел возмущенно заявить, что ни по каким бабам в данный момент не шляется. Но разъяренный ураган, как известно, не слушает возражений.
Марго увидела Жанну, и ее гнев принял новое направление и увеличился до четырнадцати баллов.
– И главное – с кем! – завизжала боевая подруга Владимира. – С этой шваброй африканской? С этой скумбрией копченой? Да она тебе в матери годится! Что там в матери – в бабушки!
– Что? – Жанна забыла о пистолете Бориса, о пережитых за последние дни ужасах и несчастьях. Задета ее женская гордость! Она шагнула навстречу четырнадцатибалльной Марго, оскалившись и выставив вперед свое главное оружие – такие же длинные и острые, как у Марго, ярко-алые ногти.
Однако она не учла преимущества молодости и разницы в весе. Марго налетела на нее и оттолкнула подальше от своего бритоголового дружка (а заодно совершенно случайно и от Бориса, который растерянно и злобно переводил глаза с одной дамы на другую, не зная, что предпринять).
Марго крутилась вокруг Жанны, пытаясь вцепиться ей в лицо, но Жанна была начеку и угрожающе размахивала обоюдоострыми ногтями, как десятком смертоносных ятаганов. В лучших традициях классического поединка она не переставала осыпать Марго цветистыми оскорблениями:
– Ты, дрянь подзаборная! Да я об тебя и руки-то марать брезгую! По сравнению с тобой половая тряпка – образец стерильной чистоты!
– Бабушка русской революции! – ответила на это Марго, выбрав наиболее уязвимую черту соперницы – ее возраст.
Борис понял, что в такой пучине страстей его вместе с пистолетом явно отодвинули на второй план, и шагнул на эскалатор, к которому его теснила толпа. К груди он прижимал сильно пострадавший синий чемодан.
Напоследок, уже поднимаясь по движущейся лестнице, он обернулся, встретился глазами с Ириной и крикнул:
– Если обманула, если там нет фотографий – я вас везде достану!
Ирина ответила ему легкой спокойной улыбкой, от которой Борису стало не по себе.
Внизу, перед входом на эскалатор, бескомпромиссная борьба