Бегство мистера Мак-Кинли стр. 37
вослед ушедшему м-ру Мак-Кинли.
Ей удается догнать своего нового друга лишь на улице. Ночной мокрый город, и никого вокруг. Льет полноценный дождь: уж осень. Мак-Кинли уходит пешком, полный оскорбленного достоинства: это самая крупная и острая ставка в его жизни. Некоторое время м-с Шамуэй, такая же промокшая, почти умоляющая, молча, как девчонка, бежит сбоку.
М-с Шамуэй. Простите меня, мистер Мак-Кинли, если я заподозрила… лучшие из ваших побуждений. Столько дурных людей кругом, а я так суеверна, так перепугалась в тот раз, когда вы спросили меня о моем здоровье, только виду не подала! Ну, простите, пощадите же меня, если хоть немножко успели меня полюбить…
Без единого слова м-р Мак-Кинли переходит наискосок пустынную в этот час ночи огромную площадь. Если взглянуть сверху, то комично и даже трогательно видеть эту пару, шагающую прямо по лужам, под проливным дождем, которого оба они до самого конца не замечают. Значительно выше своего спутника, м-с Шамуэй всеми средствами пытается пробиться в его трагическое безмолвие — задержать за рукав, заглянуть в глаза, встать ему на дороге.
М-с Шамуэй. К тому же я еще не заплатила вам того своего двойного проигрыша на скачках. И вот так всю жизнь, представьте: в нужную минуту у меня не оказывается с собой мелких денег… Ну,
хоть взгляните на меня, дорогой друг!
Но м-р Мак-Кинли неумолим, хотя возможно, что, промочив ноги, чего терпеть не может, он и в самом деле не слышит сейчас чертовой старухи.
Диктор. Нет-нет, прищеми ведьме хвост, помучь, не сдавайся! Впрочем, поторопись: тебе еще надо заранее обзавестись ключом от ее квартиры, изучить расположение комнат, иначе ты просто не сможешь ни проникнуть к ней, ни разыскать потом что-нибудь в потемках!
М-с Шамуэй. Мне, право же, и самой так досадно за свою ошибку. Но поймите, я так одинока… Кроме приятелей покойного мужа, вдового кузена да вот еще компаньонки мисс Брэйк, у меня буквально никого на свете. Я одинока, трусиха, всего боюсь! Мои опасения тем более понятны в наш век, когда все кругом рвут свое счастье зубами прямо из рук судьбы…
Мак-Кинли (глядя прямо перед собой). У вас болезненная фантазия, миссис Шамуэй. Вам надо найти более выносливого друга. У меня нет других женщин на примете… и, к сожалению, я не слишком пригоден для таких диких сцен ревности.
М-с Шамуэй. О бессердечный человек, вы и теперь еще можете вскружить голову любой женщине… Хотя, правду сказать, именно это качество с самого начала сделало вас для меня человеком-загадкой! Ну, проводите же свою Энн, мистер Мак-Кинли, в знак того, что вы перестали сердиться. Я живу совсем недалеко…
Мак-Кинли. Нет, только не сегодня, Энн. Не просите.
Промокшие и молчаливые, они еще одну улицу бредут рука об руку, давая время зарубцеваться душевному шраму, нанесенному этой размолвкою.
Все уладилось; и вот, как прежде, наши герои проходят мимо объектива в парке, по набережной на закате, — держась за руки, как робкие любовники. Их диалог похож на воркование еще неплохо сохранившихся голубков.
Диктор. И многие, глядя на сентиментальную пару, вздыхали при мысли, сколько им пришлось преодолеть препятствий, прежде чем отыскали друг друга в сутолоке жизни.
При сменяющихся, как указано, пейзажах происходит один и тот же сквозной