Библиотека

Белла Ахмадулина стр. 15

Размер шрифта
-
+
Тема

и грядок,

чужое бегает дитя

и нарушает их порядок.

1959 Новая тетрадь

Смущаюсь и робею пред листом

бумаги чистой.

Так стоит паломник

у входа в храм.

Пред девичьим лицом

так опытный потупится поклонник.

Как будто школьник, новую тетрадь

я озираю алчно и любовно,

чтобы потом пером ее терзать,

марая ради замысла любого.

Чистописанья сладостный урок

недолог. Перевёрнута страница.

Бумаге белой нанеся урон,

бесчинствует мой почерк и срамится.

Так в глубь тетради, словно в глубь лесов,

я безрассудно и навечно кану,

одна среди сияющих листов

неся свою ликующую кару.

1960 Зима

О жест зимы ко мне,

холодный и прилежный.

Да, что-то есть в зиме

от медицины нежной.

Иначе как же вдруг

из темноты и муки

доверчивый недуг

к ней обращает руки?

О милая, колдуй,

заденет лоб мой снова

целебный поцелуй

колечка ледяного.

И всё сильней соблазн

встречать обман доверьем,

смотреть в глаза собак

и приникать к деревьям.

Прощать, как бы играть,

с разбега, с поворота,

и, завершив прощать,

простить ещё кого-то.

Сравняться с зимним днём,

с его пустым овалом,

и быть всегда при нём

его оттенком малым.

Свести себя на нет,

чтоб вызвать за стеною

не тень мою, а свет,

не заслонённый мною.

1961 Маленькие самолёты

Ах, мало мне другой заботы,

обременяющей чело, —

мне маленькие самолёты

всё снятся, не пойму с чего.

Им всё равно, как сниться мне:

то, как птенцы, с моей ладони

они зерно берут, то в доме

живут, словно сверчки в стене.

Иль тычутся в меня они

носами глупыми: рыбёшка

так ходит возле ног ребёнка,

щекочет и смешит ступни.

Порой вкруг моего огня

они толкаются и слепнут,

читать мне не дают, и лепет

их крыльев трогает меня.

Ещё придумали: детьми

ко мне пришли и со слезами,

едва с моих колен слезали,

кричали: «На руки возьми!»

А то глаза открою: в ряд

все маленькие самолёты,

как маленькие Соломоны,

всё знают и вокруг сидят.

Прогонишь – снова тут как тут:

из темноты, из блеска ваксы,

кося белко́м, будто таксы,

тела их долгие плывут.

Что ж, он навек дарован мне —

сон жалостный, сон современный,

и в нём – ручной, несоразмерный

тот самолётик в глубине?

И всё же, отрезвев от сна,

иду я на аэродромы —

следить огромные те громы,

озвучившие времена.

Когда в преддверье высоты

всесильный действует пропеллер,

я думаю – ты всё проверил,

мой маленький? Не вырос ты.

Ты здесь огромным серебром

всех обманул – на самом деле

ты крошка, ты дитя, ты еле

заметен там, на голубом.

И вот мерцаем мы с тобой

на разных полюсах пространства.

Наверно, боязно расстаться

тебе со мной – такой большой?

Но там, куда ты вознесён,

во тьме всех позывных мелодий,

пускай мой добрый, странный сон

хранит тебя, о самолётик!

1962 Сказка о дожде в нескольких эпизодах с диалогами и хором детей1

Со мной с утра не расставался Дождь.

– О, отвяжись! – я говорила грубо.

Он отступал, но преданно и грустно

вновь шёл за мной, как маленькая дочь.

Дождь, как крыло, прирос к моей спине.

Его корила я:

– Стыдись, негодник!

К тебе в слезах взывает огородник!

Иди к цветам!

Что ты нашёл во мне?

Меж

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.