Белла, чао! стр. 131
минутку и издали посмотреть на Африкана («Живой. Должен выкарабкаться»), Белла успокоилась немного, и этот безудержный, болезненный, непрерывный крик, льющийся из ее сердца, наконец-то стих.
Он – услышал ее.
…Позже, в маленькой поселковой больничке, придя в себя после операции, Африкан признался Белле, что она так исступленно звала его, что он не мог не вернуться. Там, в небытии, где не было ничего – ни света, ни запахов, ни чувств, ни желаний, – лишь ее голос оставался единственным ориентиром. Он шел на ее голос, в полной темноте, пока наконец впереди не забрезжил свет. Тьма расступилась, и Африкан наконец смог открыть глаза.
ЭПИЛОГ
Африкан осторожно
выглянул из мужской раздевалки. Там было тесно, душно, и мужики несли какой-то бред, пока переодевались. Ну их…
Небольшой холл уже опустел – зрители ушли в зал, выступление должно было начаться через несколько минут. «Тут подожду!» – решил Африкан.
Он подошел к большому зеркалу и с брезгливым, безнадежным выражением лица оглядел себя. Поправил воротник розовой рубашки.
И в этот момент из женской раздевалки выскользнула Белла, в шелковом, вишневого цвета платье, с разрезанным подолом – края материи плыли вокруг ног в вишневых бархатных туфельках, свивались и развевались.
– Я так волнуюсь, так волнуюсь! – прошептала девушка. В самом деле, ее глаза лихорадочно, безумно блестели. – А ты как?
Африкан с тоской повернулся перед зеркалом. И носы у туфель какие-то длинные, острые…
– Послушай, я на пидора не похож? – с сомнением спросил он.
От возмущения Белла на миг даже потеряла дар речи.
– Здрасте! – наконец смогла она язвительно воскликнуть. – Я все это покупала, подбирала, чтобы с моим платьем сочеталось… а ты!!! Да как у тебя только язык поворачивается…
– Тихо, не ори! – Африкан закрыл ей рот поцелуем.
– Негодяй! – вырвалась Белла. – О чем я думала, когда замуж за тебя выходила…
Африкан поймал ее, обнял. Конечно, она сердилась не всерьез. И он не всерьез ворчал…
– Роза где? – спросила Белла.
– Там, в раздевалке. В вазу поставил. Шипы срезал.
– Будешь мне передавать, не перегрызи ее опять зубами.
– Я помню. Но она понадобится для последнего танца.
– А первый?
– Первый – «Бесаме». Забыла?
– Ничего я не забыла! – Белла чмокнула его и снова умчалась в раздевалку. Девицы там визжали и хохотали – от нервов, наверное. Тоже волновались перед выступлением.
Это было первое выступление группы начинающих в студии танцев.
За окнами ходили люди, а дальше, среди деревьев, был виден Чистопрудный бульвар. Как ни хотели Африкан с Беллой удрать из тесной, безалаберной столицы, но так и не смогли. Не отпустила их Москва, не нашли они места лучше…
Африкан подкрался к двери, ведущей в танцевальный зал, и осторожно приоткрыл ее.
Зал был полон. Человек тридцать пришло, не меньше…
В основном сидели знакомые и родные Африкана. Пришли его студенты-сценаристы, прибыл Валеев с огромным букетом (для Беллы, но зря старается!), а в первом ряду расположились брат с женой и Костик.
Павел, брат, сидел тихий и спокойный, у Костика был вид независимый и очень важный, а Иродиада выглядела ошеломленной и растерянной.
Африкан знал, почему она такая – и всему виной был телефонный разговор, который произошел у него с женой брата этим утром.
Иродиада тогда истерично заявила, что он, Африкан, ничего не понимает