Белла, чао! стр. 129
Тимур его перебил:
– Это не твое. Это чужое. И волосы Беллы, и ее голова, и вся она – моя. А ты… московский, на чужое позарился.
Африкан несколько мгновений пристально разглядывал Тимура, словно сканируя. Потом сказал удивленно, осуждающе:
– Да ты, мужик, изувер.
– Чужое трогать нельзя, – сквозь зубы повторил Тимур. – Слышишь?
– Точно, изувер… Отпусти девушку-то! – переложив лопату из одной руки в другую, упрямо произнес Африкан. И не сдержался, позволил себе монолог: – И вообще, что значит – «чужое»? Белла у тебя в рабстве, что ли? Что значит «чужое», а? Как человек, живой, свободный человек, может быть собственностью? Солнце – оно чье? Тоже твое? Небо – твое? Лес – твой? Птички в лесу – тоже твои? Не-ет! Твоими только два метра на кладбище будут, да и то если родственники твои на крематории сэкономить не захотят.
Грудь у Тимура заходила ходуном:
– Ты… да из-за таких, как ты, порядку в стране нет… из-за таких, как ты, развалилось все. Ни совести, ни чести. Убивать таких надо. Стрелять, как бешеных собак, – Тимур поднял ружье.
– А ты, видно, богом себя вообразил. Судить всех вздумал, значит!
– Раз судить некому, значит, я и буду судить! – оскалившись, надменно произнес Тимур и поднял ружье, прицелился, передернув предохранитель.
Не то чтобы Африкан Тимура этого боялся… Нет. Африкан был сейчас в таком состоянии, что страха в его душе не осталось. Словно он бессмертный, что ли? Эйфория какая-то…
Палец Тимура лег на спусковой крючок, стал сгибаться… И в этот момент Африкан кинул в Тимура лопату.
Африкан заметил нечто вроде огненной вспышки, шаровой молнии, ударившей ему в грудь, стал падать и в то же мгновение, падая, увидел, что и Тимур тоже падает, зажав обеими руками рану на ноге. «Попал!» – ликующе подумал Африкан (радовался тому, как удачно метнул он лопату, рассек Тимуру ногу до крови), но тут у него все потемнело перед глазами, и он вдруг перестал думать и чувствовать.
* * *Белла, освободив ноги, вскочила, опершись связанными руками о стол.
Скорей, скорей!
Ни ножа, ни каких-то других острых предметов…
– Да что ж это такое! – застонала она, бегая по комнате. На стене висела черная, старая телогрейка. Может, в карманах там есть что-то?
Белла попыталась залезть в карманы, но та тяжко рухнула на дощатый пол, подняв пыльное облако.
И Белла увидела гвоздь в стене.
Раз! – она ударила связанными руками по нему ровно посередине, где соединялись запястья. Гвоздь пробил скотч, оцарапав кожу. Ерунда… Раз, два, три… После третьего удара, когда скотч оказался пробит в нескольких местах, девушка
с силой развела руки – и скотч лопнул в месте перфорации. Запястья, конечно, в ссадинах, и кровь течет, но не сильно… Ерунда!
И Белла, теперь полностью освободившаяся от пут, выскочила из хибары.
– Африкан! – закричала она и тут увидела его, возлюбленного своего Африкана, – он лежал на траве. Неподвижно. С закрытыми глазами. А на рубашке его, на груди расплывалось темное пятно. – Уби-или! – задыхаясь, заголосила Белла. – Ты уби-ил его…
Она повернулась к Тимуру – тот полулежал в нескольких метрах от своего соперника, на траве, зажимая рану на ноге. Наверное, Африкан тоже ранил его…
А неподалеку от Тимура на земле лежало охотничье ружье.
Точно