Белла, чао! стр. 66
сесть на поезд до Томска».
– Ярославский вокзал, поезд Москва – Томск, одиннадцать тридцать вечера… – произнес Африкан вслух. Покосился на часы – одиннадцать вечера. Еще полчаса до отправления. – Не успею – за полчаса до вокзала… Похоже, точку невозврата мне не преодолеть. Хотя почему не успею? – возразил сам себе Африкан. – Сейчас вечер, пробок нет. За пять минут доеду.
Он встал, лениво потянулся… А потом сорвался с места.
Раз – он влез в кроссовки. Два – выскочил из квартиры. Три – уже был на улице. Уже темнело… Четыре – махнул рукой. Сразу же притормозили «Жигули». Ждать иномарку или удовлетвориться тем, что есть?
– Шеф, до Ярославского. Плачу за скорость. Сколько скажешь, – произнес Африкан таким голосом, что водитель за рулем, очередной Магомет, благоговейно и истово кивнул.
Пять – «Жигули» сорвались с места. Визжа и громыхая, свернули в переулки. Свернули. Еще свернули…
Африкан сидел, вцепившись в сиденье, и азартно орал:
– Давай гони!
В конце концов, не ему же отвечать, если этот ненормальный кого-то задавит…
Через Кольцо. Под мост. Разворот…
– Три тысячи, хозяин!
– Держи, – Африкан протянул Магомету купюры.
Шесть – короткая пробежка через площадь. Семь…
Но семи не было. У вокзальных дверей, чуть в стороне, стояла Белла с рюкзаком за плечами. Она смотрела на небо. Повернулась, оглядывая здания вокруг – с таким лиричным, смешным выражением на лице («Прощай, Москва!» – вот наверняка она о чем сейчас думала). А потом шагнула на ступеньку.
– Белла.
Она вздрогнула, оглянулась. В первый момент не заметила Африкана. А потом – увидела, глаза ее широко открылись… «Валеев прав, она похожа на итальянку. Что-то такое, как на картинах Брюллова… Сочная вишенка. Черри!»
– Белла, ты никуда не едешь, – строго произнес Африкан и схватил девушку за локоть.
– Денис Африканович… ой, Владимирович… Пустите, я и так уже опаздываю! – взмолилась она.
– Ты мне нужна.
– Зачем? Я же вам сказала, что у Бориса есть любовница… Идите, берите свою Лару, клянитесь ей в любви. Она наверняка вас простит!
– Плевать на Лару. Ты мне нужна, – жестко произнес Африкан.
– Я?! – От изумления Белла замерла, впав в прострацию. Не сразу даже смогла ответить: – А… а зачем… а зачем я вам?
Африкан, когда не мог ответить прямо, всегда отвечал вопросом на вопрос:
– А ты как сама думаешь?
– Н-не знаю…
И тогда он ответил так, как обычно отвечали его герои в мелодраме:
– Я без тебя пропаду.
На слабых женщин это всегда действовало. Женщины – они жалостливые. Что героини, что зрительницы в зале. Кстати, зрительницы в такие моменты обычно рыдают.
Но Белла почему-то не захотела
играть в мелодраму.
– Ой, Африкан… – поморщилась она. – Вы тот еще жук. Пропадете… ха, так я вам и поверила! Кому другому лапшу на уши вешайте… Это я пропаду, если с вами останусь. Вы уж простите, но вы такой тяжелый, неприятный человек. Давно хотела вам сказать, вы – полынь и лебеда… Вас как послушаешь, как вы ругаетесь и брюзжите, так прям тошно становится, даже горечь какая-то во рту образуется, честное слово. Тьфу! – недовольно произнесла Белла. – Пустите меня, я пойду.
– Я исправлюсь.
– Вы?! Да не в жизни… И вообще, на что вы такое намекаете? – недовольно произнесла девушка, пытаясь вырвать руку. – Я вам нравлюсь,