Белла, чао! стр. 72
не буду. Во-первых, ты тяжелая, во-вторых, это пошло.
– Ужасно пошло, – согласно кивнула Белла. – Как в плохой мелодраме.
Африкан застонал – его переполняли и раздражение, и невиданная нежность.
– О-о… Ну и ладно, пускай будет, как в пошлой мелодраме, если ты так хочешь! – Он подхватил ее на руки, прижал к себе.
– Я же тяжелая! – напомнила она.
– Ты не тяжелая, ты вредная.
Африкан притащил девушку в спальню, принялся стаскивать с нее футболку, быстро расстегнул лифчик.
– Ловко ты… – прошептала Белла.
– Долгие годы тренировок.
– Сегодня я уеду, – мстительно напомнила она. – Я еще успею на поезд.
…У Беллы была гладкая, желтовато-смуглая кожа, веснушки на плечах. Зачем он сказал, что она тяжелая? Там, под одеждой, она оказалась такой изящной, такой женственной… Мешковатые джинсы и широкие, мужские футболки портили ее. Это дивное сочетание кожи и длинных, шелковистых волос – словно змеи, они падали на плечи. Грудь – круглая, высокая, не хуже, чем у силиконовых красоток на обложках мужских журналов. Тонкая талия, бедра довольно широкие, но в этой основательной женственности было что-то такое, невероятно манящее… Женская беззащитность и женская сила.
Африкан перевернул Беллу, провел ладонью по ее спине. Все эти изгибы, аккуратный, круглый зад, формой напоминающий лиру, округлые икры и тонкие щиколотки…
– Ой, мама, дорогая! Ой, держите меня… – простонал
Африкан. – Ты же красавица!
Его раздирали два равновеликих желания – сдержаться и поторопиться. Все-таки не сдержался…
Некоторое время потом она лежала молча, затаившись, потом закрыла лицо ладонями и прошептала с тоской:
– Как стыдно-то…
– Это еще почему? – возмутился Африкан и хотел добавить: «Что естественно, то не стыдно», но потом почему-то передумал.
– У меня жених есть… Я ему обещала! – пожаловалась Белла.
Африкан почувствовал приступ острой недоброжелательности к загадочному жениху:
– Мало ли кто кому что обещал! Было ваше, стало наше! – Он положил руку на грудь Беллы и хищно прищурился: – Мое. Все теперь мое.
– Зачем?… – не обращая на Африкана внимания, печально произнесла Белла. – О чем я только думала?…
– Ладно, один раз не считается, – примиряюще произнес Африкан.
Белла в ответ больно толкнула его пяткой.
– Какая ты дикая… – кровожадным, восхищенным голосом произнес Африкан и, сграбастав Беллу, прижал к себе. Он испытывал блаженство и счастье – вот, случилось наконец то, о чем он мечтал в последние дни. Или месяц – с тех самых пор, как увидел Беллу? Или последние несколько лет – как расстался с Ларой и потерял покой? Или еще раньше, с юности? Всегда?
«Ну вот, старость пришла… – ехидно подумал Африкан. – Я совсем голову потерял! Романтизм какой-то из меня попер… Но она красивая. Очень, очень красивая. Роскошная просто!»
Он испытывал радость от того, что обнимает сейчас такую красивую женщину. Белла была лучше постной и деликатной Лары. И уж в сто раз лучше Зины, которая раздражала настолько, что хотелось придушить эту Зину – лишь бы замолчала.
Белла оказалась лучше всех. Ее нельзя было никуда отпускать – по крайней мере, в ближайшее время. Пока не надоест…
Африкан повернул ее лицо к себе, поцеловал. «Вишенка!» Он поцеловал еще, провел ладонью по бедру девушки – нежному, бархатистому, сливочно-гладкому… Он снова завелся, он снова едва мог себя сдерживать.
В этот день они никуда из дома не выходили. Да в общем,