Белое отребье стр. 179
идти в больницу, это было последнее место, в котором она хотела быть прямо сейчас, может быть, она никогда туда больше не пойдет, все может быть, и больше всего она думала о Чарли, она знала его совсем недолго, ну и что, он был особенным, ей нужен был кто-то, всем кто-то нужен, в этом нет никакого стыда.
Она пересекла дорогу и зашла в телефонную будку, набрала его номер, голос Чарли зазвучал там, на другом конце, после двух гудков, и это было так, как будто она слышала его по радио, он обрадовался и сказал, что он ей звонил, он хотел с ней увидеться, она хотела что-то сказать, но не смогла выдавить ни слова, у него есть для нее сюрприз, и она перестала пытаться, оставалась спокойной, она расскажет ему, что случилось, когда они встретятся в «Брюерсе», через десять минут.
Она только сейчас подняла голову, чтобы посмотреть на движение машин, потом на тротуар, ныряющий в паб. Была середина дня, и внутри сидело несколько человек, но «Брюерс» большой, в нем полно места, она не могла представить, чтобы он был переполнен, Руби сидит у окна с пинтой сидра, и она хочет пить, вдыхает яблочный аромат и болтает сидр во рту, пытается смыть болезненные ощущения, думает о том, поверит ли ей полиция, когда она пойдет и расскажет им, что случилось, и может, они скажут, что она сумасшедшая, вызовут человека в белом пальто и будут ее держать, пока он будет впрыскивать инъекцию со специальным лекарством, волшебным снадобьем, которое усыпит ее до тех пор, пока ее не увезут в приют, и там она отойдет во сне, никто не будет проверять причин, если доктор заявит, что все о’кей, или если она выпрыгнет из окна и сломает себе шею.
Руби хотела быть с мамой, но не могла. Мама была рядом и в то же время вне пределов досягаемости. Это было несправедливо, это было просто несправедливо, она не понимала, что она сделала, чтобы заслужить такое, большие слезы в глазах, она промокает их салфеткой.
— Все в порядке? — спросила ее барменша.
Руби кивнула и попыталась улыбнуться.
— Вы забыли сдачу.
Руби взяла деньги и положила монеты на стол, горсть серебра, смотрела через окно на улицу и на торговый центр напротив, люди всех сортов снуют по району, и обычно она любила это, цвет, и шум, и живость, но теперь надо всем этим стоял туман, все эти люди обречены, они будут жить и умрут, и на этом все, никакой награды их не ждет, никто не был ценным, не имело значения, как бы сильно они старались, все, что им надо было сделать, — просто заболеть или попасть в аварию, и тогда скорая доставит их к чистильщикам, цивилизованным наемным убийцам, вооруженным шприцами для подкожных инъекций, полным контролируемой ненависти, к разумным людям, злобно относящимся к своим сентиментальным, плачущим жертвам.
— Хотите еще стаканчик? — спросила барменша несколькими минутами позже, проходя мимо, чтобы вытряхнуть пепельницу. — Я принесу еще, если хотите.
Она была доброй, но одного сидра было достаточно, хотя Руби все же соблазнилась. Она быстро выпила второй сидр, наблюдая, как женщина возвращается к стойке бара, а затем повернулась взглянуть на улицу.
От вида розового «Кадиллака»