Библиотека

Белый Доминиканец стр. 77

Размер шрифта
-
+
Тема

все оставались словно парализованными. Только то тут, то там раздавались отдельные безумные причитания: «Моли Бога о нас!». Я боялся: сейчас начнется давка, но вместо этого люди в толпе лишь опустили головы. Многие хотели упасть на колени, но люди стояли слишком близко друг к другу. Некоторые, обессилив, закрыли глаза, но не падали, поддерживаемые толпой. В своей мертвенной бледности они были похожи на покойников, стоящих среди живых и ожидающих чуда, которое их воскресит. Атмосфера стала такой магнетически удушающей, что даже легкое дуновение ветра казалось прикосновением невидимых рук.

Дрожь охватила все мое тело, как будто плоть хотела освободиться от костей. Чтобы не упасть вниз головой со стенного уступа, я уцепился за оконный карниз.

Старик говорил, быстро двигая губами; я мог это отчетливо различить. Его изнуренное лицо засветилось как бы юношеским румянцем, словно освещенное лучами восходящего солнца.

Затем вдруг он снова ушел в себя, как будто уловил какой-то призыв. Напряженно прислушиваясь, с открытым ртом и глазами, устремленными на статую, он кивнул с просветленным выражением лица; затем быстро что-то тихо ответил, прислушался еще раз и вскинул радостно руки.

Каждый раз, когда он вытягивал шею, прислушиваясь, по толпе пробежал гортанный ропот, более похожий на хрип, чем на шепот: «Вот! Вот! Она двигается! Вот! Сейчас! Она кивнула!» — но никто не двигался вперед. Скорее толпа испуганно отступала, отшатываясь, как от порывов ветра. Я наблюдал за выражением лица старика так пристально, как только мог. Я хотел прочесть по его губам, что он говорит. В душе — не знаю, почему — я надеялся услышать или угадать имя Офелии. Но после долгих, непонятных мне фраз его губы постоянно повторяли одно только слово: «Мария!» Вот! Сейчас! Как будто удар молнии потряс меня! Статуя, улыбаясь, склонила голову. И не только она: даже ее тень на светлом песке, повторила то же движение!

Тщетно я убеждал себя: это только обман чувств; движения старика в моих глазах невольно перенеслись на статую, пробудили видимость того, что она ожила. Я отвел глаза, твердо решив остаться господином своего сознания. Затем я снова посмотрел туда: статуя говорила! Она склонилась к старику! Сомнений больше не было!

«Будь настороже!». Я сосредоточил все свои силы на воспоминании об этом предостережении. И еще мне помогало то, что я ясно чувствовал в своем сердце: нечто неоформленное, но бесконечно мне дорогое, нечто, что я ощущал как постоянное близкое присутствие, хочет воспрянуть во мне, проявиться вовне и обрести форму, чтобы защитить меня, встав передо мной с широко распростертыми руками. Вокруг меня возникает магнетический вихрь, более могущественный, чем моя воля. Все, что осталось во мне от религиозности, и благочестия со времен моего детства, что я унаследовал в своей крови, и что до этого момента безжизненно покоилось во мне, прорвалось, проникая из клетки в клетку моего тела. Душевный ток в моем теле заставлял мои колени подкашиваться, как бы говоря: «Я хочу, чтобы ты пал на колени и поклонился мне». «Это — голова Медузы», — говорю я себе, но при этом чувствую, что мой разум отказывается мне повиноваться. И тогда я прибегаю к последнему средству, которое гласит: «Не противься злу!» И я больше не оказываю сопротивления, и погружаюсь в бездну полного

паралича

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.