Белый индеец стр. 63
ноги и сложив руки на груди. Тело великого сахема оставалось неподвижным, а лицо казалось высеченным из скалы.
Ина заговорила первой:
— Пришло время сказать правду.
Ее муж чуть заметно кивнул и пристально посмотрел на сына.
— Ренно — сын Гонки и Ины, — сказал наконец великий сахем. — Но так было не всегда. Ренно появился на свет не из тела Ины. Он пришел из земли белых.
Медленно и внятно отец рассказал о военном походе, когда спас жизнь младенцу, без страха смотревшему на него. Гонка забрал малыша с собой, и в него вошел дух ребенка, которого они с Иной потеряли.
Ренно с трудом удавалось держать себя в руках.
— Я — сын Гонки, великого сахема, и Ины, хранительницы веры. Сенеки — мой народ, и до своих последних дней я буду принадлежать клану Медведя. Даже если бы я не знал этого, Я-гон, мой брат, подтвердил это, когда я был еще маленьким.
Ина хотела обнять сына, но тот отстранился.
— Но теперь мое сердце болит. Я не такой, как другие воины-сенеки.
— Если так, — сказал Гонка, — значит, мать-земля и отец-солнце задумали для тебя что-то особенное.
Вывод напрашивался сам собой, и Ренно воспринял его без особого удивления, только еще больше смутился. Он знал, что невежливо задавать слишком много вопросов, и ждал, пока отец заговорит снова.
— Мы живем не так, как жили наши отцы и те, кто был до них. И годы, что лежат впереди, принесут еще больше перемен. Белые пришли на нашу землю на лодках с крыльями из белой ткани, которые летают, как птицы. Чужеземцев много, больше, чем камней на дне самого большого озера. Белые идут и идут, и с каждой луной их становится все больше.
Ренно знал, что все это правда. Племена, жившие восточнее ирокезов, уже потеряли почти все свои охотничьи угодья.
— Огненные дубинки белых — сильное оружие, ими легче добывать дичь для еды и уничтожать врагов нашего народа. Вот почему я купил у белых много огненных дубинок. Скоро сенеки начнут воевать не так, как это делали наши отцы и те, кто был до них. Мы будем сражаться, как белые.
— Все воины, которые каждый день стреляют из огненных дубинок, знают, что эти слова верны, — подтвердил Ренно. — Одна огненная дубинка сильнее, чем много луков и стрел. Один металлический нож равен многим каменным ножам.— После того, как я уйду к предкам, ирокезы станут использовать старое оружие только для обучения. К тому времени все они будут сражаться только оружием чужеземцев, которые придут на нашу землю, чтобы сделать ее своей. Если у нас будет это оружие, и мы научимся стрелять из него, то останемся в живых. Если нет, то погибнем. Не наступил еще день, когда мы назовем белых друзьями и братьями, но он придет.
Ренно никогда не думал о таких вещах, но в словах отца был глубокий смысл.
— Тот, кто поведет наш народ сквозь годы, — продолжал Гонка, — должен знать и понимать тех, кто пришел в наш мир. Кто может сделать это лучше сына сенека, рожденного среди белых?
Юноша испугался.
— Ренно следует знать о многих вещах, — вмешалась в разговор Ина. — У меня было много видений, и маниту открыли мне будущее. Они говорили, что мой