Белый индеец стр. 94
одно. Наконец ему удалось отвлечь внимание соперника, и резким ударом молодой воин вонзил лезвие в тело врага.
Ми-кью-ил пошатнулся, схватившись за грудь. Ренно ударил еще раз, прямо в сердце, и Ми-кью-ил умер, не успев упасть на землю. Кровь хлестала из обеих ран.
У Ренно зашумело в ушах, перед глазами все плыло, но он все же сумел опуститься на колено и срезать прядь волос с головы врага. Теперь честь его была спасена.
Ренно потерял сознание. Дебора кинулась вперед, оттолкнув копье, преграждавшее путь, и упала на землю рядом с победителем. Дыхание Ренно казалось совсем слабым, и, даже несмотря на загар, было видно, как он побледнел.
Никто не пытался увести девушку с поля, а вскоре к ней подошла подчеркнуто спокойная Ина.
— Мой сын жив, — объявила она.
— Он тяжело ранен! — закричала Дебора.
— Он жив!
Эл-и-чи с другими воинами из клана Медведя прошли на поле и сцепили руки, образовав нечто вроде носилок. Ренно подняли и понесли обратно в поселение.
Следом шли Ина, Дебора, Са-ни-ва и Ба-лин-та. Девочка с трудом сдерживала слезы. Только Гонка, по-прежнему в сопровождении военных вождей племени, казался невозмутимым.
Йала и ее семья должны были заняться похоронами Ми-кью-ила. Проиграв схватку, он потерял право на торжественное погребение, так что предстояло просто освободить дух воина и пустить его вечно скитаться по земле без приюта и отдыха.
Ренно положили на постель в его собственном доме, и Ина принялась за дело. Она сняла с шеи мешочек и, напевая заклинание, посыпала тело и лицо сына сухими травами.
Дебора с нетерпением наблюдала за бессмысленным бормотанием. Ее настораживало, что рана почти не кровоточит, и девушка решила как можно скорее приложить к раненому плечу горячие припарки.
Снаружи послышался шум, и вскоре домик заполнился хранителями веры в жутких огромных масках. Шаманы размахивали руками, пели и посыпали Ренно пеплом.
Дебора разозлилась.
— Прекратите! — закричала она, но в общем шуме ее никто не услышал.
Кое-кто из хранителей веры еще испытывал симпатию к Ми-кью-илу, но тем не менее не отказывался от выполнения своих обязанностей. Наконец шаманы ушли, а их место заняли Гонка, Са-ни-ва, Эл-и-чи и Ба-лин-та. Вся семья хором возносила молитвы маниту земли и неба, леса и погоды.
С каждым часом Дебора волновалась все сильнее. Ренно с трудом дышал, плечо опухло, начиналась лихорадка.
— Пожалуйста, — заговорила девушка на языке сенеков, — позвольте мне помочь ему, пока не поздно.
— Нет, — ответила Ина. — Мой сын останется жив, если на то будет воля маниту.
— Только маниту могут спасти его, — задумчиво добавил Гонка и повел жену к выходу.
За ними последовали младший сын и дочь. Вся семья считала, что Ренно обречен.
Только Са-ни-ва осталась с Деборой и теперь пристально смотрела на белую девушку.
— Ты действительно хочешь, чтобы Ренно очнулся от сна и снова стал сильным?
— О да! — Дебора была потрясена неожиданным вопросом.
— Я вижу то, чего не видят другие, — промолвила старая женщина. — Де-бо-ра спит в этом доме, но она — не женщина Ренно. Она отказалась стать его женщиной, и поэтому он отправился на охоту.
Дебора спокойно встретила испытующий взгляд.
— Таково мое желание — стать его женщиной.
Старая индианка не сводила с нее глаз.
— Хорошо. Я пойду и велю Гонке и Ине разрешить