Белый Клинок стр. 456
тебе Маску Великого Ангана. Только не вздумай ее примерять, это плохо сказывается на здоровье!
– Не буду,– очень серьезно ответил Керанраон.– Знаешь, я начинаю верить, что ты управишься! И скажу еще: крайне приятно иметь рядом такого, как ты!
– Да,– ухмыльнулся Нил,– многие мне говорили об этом. Особенно женщины!
– А знаешь почему?
– Да?
– «Выпей, солдат! И не тревожься из-за ерунды. Все будет в порядке!» Так ты сказал? И, клянусь Рогами, я тебе верю! Скажи, есть в мире что-нибудь, что может тебя остановить?
– Ба! – ухмыльнулся великан.– Однажды меня побили!
– Да? И как звали того, кто это сделал? – заинтересовался Керанраон.
– Его звали – Хаор!
XXVII«Ожидающий этой чаши
Непременно ее дождется.
И в дрожащие руки приняв,
Пригубит золотой напиток.
Но вино его будет горьким».
Ночь была облачная, безлунная. Именно такая, какая нужна была Нилу. Темень, в которой глаза человека не способны увидеть его собственной, поднесенной к носу руки. Свежий ветер дул со стороны гор, заставляя часовых кутаться в плащи,– слишком холодный для начала осени.
Пустынная площадь погружена во мрак. Мягкие сапоги Нила беззвучно ступали по мраморным плитам. Неощутимый, как дыхание мертвеца, он пересек площадь и был уже совсем рядом с дворцом, когда голову его тронула морда сиргибра. Ящер фыркнул, обдав великана жарким тяжелым духом хищника. Сиргибру не понравился запах масла, которым было покрыто тело воина,– темного, почти черного масла, густого и скользкого, сделавшего кожу Нила неразличимой во тьме. Кроме масла тело великана прикрывала набедренная повязка да еще сапоги. На кожаном поясе, укрепленные так, чтобы не звякнуть в неподходящий момент, висели меч и кинжал. Даже веревки Нил не взял с собой, полагаясь на крепость пальцев и собственную ловкость.
– Отстань! – прошептал он, отпихивая голову сиргибра.– Не до тебя, братец!
Самое нижнее окно оказалось на высоте девяти локтей от земли и вдобавок затянуто до половины пленкой. Многовато для бесшумного прыжка, тем более, что Нил услышал стук подошв и негромкое покашливание. Часовой.
Великан обследовал саму стену и обнаружил, что она покрыта довольно искусной резьбой. Впрочем, сейчас его интересовали не мастерство конгайских резчиков, а глубина насечек. Распластавшись, как скальная ящерица, великан пополз вверх. Сиргибр топтался рядом, но не мешал, наоборот помогал, время от времени шумно фыркая и заглушая те немногие звуки, которые создавал Нил.
Деревянный наличник окна угрожающе заскрипел, но воин, пробив пальцами оконную пленку, успел ухватиться за край подоконника. Еще одно усилие – и он внутри.
Пара шаровых светильников освещала коридор. Часовой, привлеченный треском разорвавшейся пленки, повернулся. Нил упал на пол, надеясь, что страж не слишком заинтересуется одним-единственным звуком. Однако наемники соххоггоев беспечностью не отличались. Нила, в тени подоконника, часовой не разглядел, но заметил разорванную пленку и, вынув меч, осторожно двинулся вперед. Жизнь стража спас сиргибр. Рогатая морда вдруг появилась в окне и потянулась к часовому. Страж отпрянул и выругался. Нил знал: самое большое желание воина – рубануть мечом по этой зубастой башне. Но страж не решался. Он слишком хорошо помнил, чем кончаются попытки нападения на ящеров.
Сплюнув, часовой демонстративно повернулся спиной и зашагал в противоположную сторону.
Нил вскочил и через