Белый Клинок стр. 461
Конга. Страшновато среди бела дня, не таясь, плыть к вражескому берегу, но обошлось. Молодец колдун! Лазутчики принадлежали ко второй армаде. Первая армада, та, что сейчас грабит юг, куда больше. Зато – сброд. Бесчисленные пираты трех морей, прослышавшие о легкой добыче. А вот вторая – настоящий Омбам! Дважды тридцать боевых шекк и один большой четырехмачтовик. А на нем – сам Могучий Обу! О!
Когда корма последнего из кораблей исчезла за мысом, омбамцы бросились в лес, где заранее был припасен хворост для костра. Когда огонь вспыхнул, один из лазутчиков высыпал в него содержимое холщового мешочка. Тотчас еле заметные в дневном свете языки пламени обрели густой желтый цвет, а из костра огромными клубами повалил иссиня-черный дым. Поднявшись над лесом, дым обрел форму исполинского дождевого гриба, черного, как ночь, и видимого за многие мили.
Сделав свое дело, лазутчики бросились прочь. А в пятнадцати милях от побережья на шести десятках кораблей забегали матросы, поспешно поднимая красные паруса. Первым двинулся на запад большой корабль Обу, а за ним, то обгоняя, то сбавляя ход, десятки стремительных шекк. Как стая диких псов. Страж Севера, Фаранг – не просто добыча. Он – давний и опасный враг. Но придет Омбам – и не станет Фаранга! Ни домов его, ни кораблей его, ни людей! Так сказал Могучий Обу: Фаранга не будет!
Шесть десятков кораблей под красными парусами, пеня форштевнями зеленую воду, шли на запад.
Светлейший Робур вернулся в Фаранг через четыре часа после того как соединенная эскадра ушла на юг.
Посланец адмирала Адальга, единственный оставшийся в Фаранге солдат, встретил Робура на полпути к дворцу Наместника и без лишних слов вручил светлейшему скрепленный печатью адмирала свиток.
Прочтя его, Робур стал мрачен, как северное небо в последний месяц осени. Кивком поблагодарив посланца, он развернул своего парда и поехал к Гавани.
И все сорок восемь сотен моряков-воинов, недоумевая, двинулись за своим командиром.
Так же
молча проехал Робур по широкой улице-аллее до Храма Тура, а оттуда, через площадь, через кварталы простонародья, мимо войсковых казарм – на круто сходящую просторную и тенистую аллею, ведущую прямо к порту. Здесь-то его и догнал гонец, чтобы вручить еще один свиток – от начальника канцелярии фарангского Наместника.
С тем же мрачным видом Робур сломал печать, развернул послание… и просиял.
Вспыхнул, словно разгоревшийся на ветру факел, и протянул свиток жезлоносцу:
– Прочитай и оповести солдат!
Потом, выбрав наугад трех воинов из первой сотни:
– Вы – со мной! – и снова жезлоносцу: – Адмирал Адальг оставил нам двенадцать больших кораблей и семь средних!
Помощник кивнул. Он уже прочел послание, и лицо его стало мрачно-озабоченным: прямая противоположность светлейшему.
– Еще,– продолжал Робур.– Отряди по пять верховых сотен в каждую из крепостей при входе в залив. Пусть помогут конгаям! Чтобы ни одна крыса не ускользнула. Остальным – на корабли и ждать в готовности! Я буду через час! Марш!
И умчался в сторону дворца.
– …Но,– с беспокойством проговорил Начальник Канцелярии,– если крепости пропустят их, кто гарантирует мне, что омбамцы не ворвутся в город?
– Я! – твердо сказал светлорожденный.– Я гарантирую. Своим словом. И сообщи начальникам крепостей: я отправляю по пять сотен воинов в каждую!