Белый свет стр. 214
и тоже вели в люк. – Я сделал паузу, чтобы глотнуть воды. У меня были трещины в ребрах, и мне было трудно говорить.
Медсестра заглянула в палату.
– Этим двум джентльменам придется уйти сейчас.
Вы можете задержаться еще на полчаса, миссис Рэймен.
Я был рад этому вмешательству. Я слишком устал, чтобы закончить рассказ.
Стюарт и Ник встали, чтобы уйти.
– Ты серьезно насчет переезда в Лос-Аламос? – спросил Ник, задержавшись у двери.
– Ты что, не слышал? – спросил его Стюарт.
Ник виду не подал, что заметил колкость, и Эйприл объяснила:
– Нам приходится уезжать. На рождественские каникулы. Феликса увольняют за отклонения от официальной программы по курсу основ геометрии, – Он не прошел с ними даже транспортир, – прокурорским тоном заявил Стюарт.
Ник даже ухнул от радости:
– Мы с Джесси тоже уезжаем в декабре. Погода там замечательная. Больше никаких нью-йоркских туманов! Мы поедем вместе!
Медсестра снова заглянула в палату, и они ушли.
Ник крикнул:
– Так я скажу им, что ты едешь.
Мы с Эйприл молчали несколько минут. Это был всего лишь второй день, как сознание вернулось ко мне.
И первый день, когда мне разрешили увидеться с Ником и Стюартом. Было бы неплохо уехать из Бернко и начать все сначала.
Эйприл просидела рядом со мной все отведенные полчаса, гладя меня по руке, рассказывая об Айрис, разворачивая планы на новую жизнь в Нью-Мексико. Она даже не подумала спросить меня, что было там, в люке.
22. ХЭЛЛОУИНВоздух был полон отвратительного визга. Мимо меня проносились маленькие яркие фигурки, толпой собиравшиеся у фонтана и кружившие около него. Мужчина с жирными грязными волосами склонялся над ними, делая пометки в большом блокноте и вкладывая что-то в каждую крохотную ручонку. Почему я никак не мог запомнить его имени?
Я сохранял вертикальное положение в толпе темных форм, увенчанных кивающими белыми пятнами. Белые пустые лица жадно наблюдали за судьей. Сэмми. Над головой шипели сине-белые огоньки. Они мерцали, и движения фигур в масках были порезаны на десятки застывших кадров. Телега с собачьей конурой. Серебряный куб с торчащими из него ногами. Разноцветная ткань, резина, перья, краска.
Мелкий красный дьяволенок пнул меня в ногу, протискиваясь мимо. Его лицо сияло от возбуждения. В правой руке он нес выскобленную изнутри голову. Апельсин.
Шум не прекращался. Он исходил из электрифицированной трубы. Серая металлическая музыка кишок и почек, голос, выкрикивающий имена. Щелчки статического электричества – и все само по себе.
Вокруг меня стоял гул, слова сталкивались друг с другом и слипались. Я должен был вставить что-нибудь между ними. Из моей груди вылезла опухоль, раскрылась, и мои пальцы вынули из нее белый баллончик. Огонь, теплый дым. Между.
Они шептали мое имя и проталкивали меня вперед.
Но я был слишком скор для них, слишком груб. Я взорвался, пробился сквозь их сердитые крики к рваному краю толпы. Я мог идти куда хочу. И я пошел прочь от этого ужасного шума.
Шаги за спиной и рука на моем плече.
– Феликс, что с тобой случилось?
Я обернулся, дыша дымом внутри. Минуту я рассматривал лицо. Желтоватая кожа, полные губы, пристальный взгляд. Эйприл.
Она взяла меня за руку и потащила обратно, к шуму.
Айрис сидела в своей коляске, одетая в костюм зайчика.