Беременна (не) от того стр. 20
красиво обстряпать и выставить меня ненормальной.
— Я понятия не имею, о чем ты. Но обязательно выясню, после того как с тобой разберусь. Не глупи, Уль, — его хватка усиливается, и я шиплю от боли, что сразу же заставляет его ослабить захват, — тебя только что избили. И этот ребенок точно имеет отношение ко мне. Потому что до меня ты год ни с кем не была. А после сразу же начала встречаться со своим хмырем, который, как мы теперь знаем, не мог заделать тебе ребенка. Пораскинь мозгами, ты же не глупая.
Сердце ускоряет бег. Я знаю, что он прав, хотя ещё какой-то час назад была уверена, что это ребенок Игоря. Но, столкнувшись с его реакцией, поняла, что это не ложь. Не попытка сбежать от ответственности.
— Ты этого не докажешь. Он мой!
Снова начинаю я сопротивляться. Собираю последние силы и отрываюсь от его тела. Отхожу на безопасное расстояние, чтобы не подпадать на его действие. Ещё там, в замкнутом помещении, от него исходила внутренняя сила и уверенность в себе. Сейчас же я боюсь, что она меня подавит, и мужчина одержит верх.
— Не вынуждай меня идти на крайние меры, солнце.
Обращение неприятно режет слух, и я дергаюсь.
— Это на какие?
— Собирайся, иначе я через пять минут закину тебя на плечо и загружу в машину. Время пошло. Я итак уже тут задержался.
В его глазах разливается стужа.
— Да хрен тебе. Это мой ребенок, и ты не имеешь к нему никакого отношения. Тебя три месяца где-то носило. И тут ты вдруг решил-таки извиниться! Хрен тебе…
Ярослав шумно выдыхает и снова впивается в меня взглядом, под которым можно сломаться.
— Во-первых, на то были причины, и ты очень хорошо умеешь прятаться, солнце. А во-вторых…не поедешь, говоришь?
Мотаю головой и настороженно прищуриваюсь. Мне не нравится его взгляд.
— Хорошо…
Я уже облегченно выдыхаю и ощущаю, как скованное напряжением тело начинает расслабляться. В
мгновение оказываюсь запрокинутой на его плечо и чувствую, как меня куда-то несут.
— Ты что творишь?
Начинаю отчаянно вырываться и лягаться. Надеюсь, хоть куда-то попаду — и он меня отпустит.
— Успокойся, Уль.
Он даже не морщится от моих пинков и продолжает идти, как ни в чем не бывало.
— Подумай о своей депутатской заднице, Гаврилов.
— А что о ней думать? Нормальная задница была. Никто не жаловался.
— А вдруг журналюги снаружи? А тут я кверху пятой точкой. Что подумают твои драгоценные избиратели?
Он начинает громко ржать, чем вынуждает меня вырываться ещё активнее. Этот мужчина раздражает одним своим присутствием. Ещё и смеет надо мной издеваться. Шипит сквозь зубы, и я мысленно начинаю ликовать.
— Да че ж у тебя коленки такие острые, блин. Ну-ка угомонись!
Мне прилетает по пятой точке, и я выпячиваю глаза от удивления. Замечаю на лавочке местных бабулек, и из груди вырывается невольный стон.
— О, гляди-ка, — Зинаида Ефремовна, самая злобная сплетница, — а ты куда это её потащил, хлопчик?
Остальные начинают ей поддакивать, а я покрываюсь бордовыми пятнами.
— Да вот, невесту выкрал у дракона, забираю в замок.
Закатываю глаза к небу. Ну клоуны ведут себя серьезнее, чем он.
— О, а это не этот, как его…
— Не этот, не этот.
Ярослав веселится, а меня