Бешеный куш стр. 123
смогла бы брать уроки рисования, благодаря которым меня только и взяли в институт. Знаешь, где я ночевала первое время в Москве?
— Где?
— Здесь в некоторых домах есть большие лифты, длинные, где можно выпрямиться на полу во весь рост. Я набирала старых газет, входила попозже ночью в такой лифт, нажимала любую кнопку — а потом нажимала кнопку «стоп». Лифт останавливался, я расстилала газеты и спала. А рано утром, проснувшись, нажимала на первый этаж — и, спустившись вниз, уходила. Ну а потом… Потом я на все плюнула. И продалась в рабство.
Он молча смотрел на нее. Затем шагнул к ней, обнял.
На этот раз поцелуй был настоящим.
Когда они оторвались друг от друга, она, закинув голову, долго рассматривала плывущие по небу низкие облака. Сказала, не опуская головы:
— Давай поедем. Скорей.
— Куда?
Они сели в машину. Обняв его, она прижалась к его плечу. Прошептала:
— Ко мне.
Глава 37
Осторожно передвигая руками наружные ободья, Анри Балбоч подкатил кресло-каталку к самому окну. Не поворачивая головы, зашевелил губами. Луи пригнулся, спросил:
— Анри, вы что-то хотели сказать?
— Да… — Голос Балбоча был слаб, но он его слышал. — Кроме нас, здесь кто-то еще есть?
— Да.
— Кто?
— Медсестра. И Фрида, ваша секретарша.
— Пусть уйдут. Скажи, я чувствую себя лучше. Я хочу, чтобы мы были одни.
Луи сделал знак рукой. Медсестра и секретарша вышли. Балбоч скосил глаза:
— Ушли?
— Да.
— Мне в самом деле лучше. Хороший вид за окном. Красиво. Да?
Луи посмотрел в окно. То, что открывалось там, внизу, он при всем желании не мог бы назвать красивым. Отсюда лес, который подслеповато освещало предвечернее солнце, казался сплошной черной полосой, лишь изредка скрашиваемой темно-зелеными пятнами елей и сосен. Ничего привлекательного не представляли собой и серо-бурая земля с редкими островками снега, серая лента дороги, вороны, вяло кружащиеся над лесом и опушкой.
— Ведь красиво? — сказал Балбоч. — А?
Луи кивнул:
— Да, красиво. Очень красиво.
— Да… — Балбоч пожевал губами. — Когда мы с тобой первый раз встретились, ты был ведь совсем мальчиком? Правильно?
Не совсем, подумал Луи, мне было уже двадцать лет. Но вслух сказал:
— В общем, да. Мальчиком.
— Тебя ведь привел ко мне твой отец. И с тех пор мы не расстаемся. Так ведь?
— Да, так, Анри.
— То есть мы провели вместе всю жизнь.
— Получается.
— Здорово жить в этом лесу.
Если в этом, подумал Луи, то ведь Балбоч и сейчас в нем живет. На всякий случай переспросил:
— В этом лесу?
— Да… — Балбоч задумался. — Принеси-ка мне боржоми.
— Сейчас. — Подойдя к бару, Луи открыл бутылку боржоми. Налил воду в стакан, подошел к креслу-каталке. — Анри…
Не поворачиваясь. Балбоч спросил:
— Что?
— Вот ваш боржоми. Вы просили боржоми.
— А, боржоми… — Балбоч кивнул. — Спасибо. Поставь пока на подоконник.
Луи поставил стакан на подоконник. Откинувшись в кресле, Балбоч сказал:
— Знаешь, мне намного лучше.
Луи молчал. Некоторое время он пытался понять, что же так нравится его патрону в пейзаже за окном. Переведя взгляд на стакан, спросил:
— Подать вам боржоми?
Балбоч не ответил.
Повернувшись, Луи понял, почему он не отвечает. Глаза Балбоча были открыты, но он ничего не видел.
Нажал кнопку на пульте, дождался, пока в кабинет заглянет медсестра. Кивнул:
— Проверьте. Мне кажется, с патроном