Бешеный куш стр. 124
нехорошо.
Медсестра потрогала пульс, заглянула в широко открытые глаза. Покачала головой:
— Господи… Он мертв… Надо срочно позвать врача…
— Так позовите.
— Сейчас…
Медсестра почти тут же вернулась с врачом. Это был один из лучших врачей Москвы, известный кардиолог. Сразу же за ним два ассистента ввезли аппараты искусственного дыхания и искусственного кровообращения.
Остановившись рядом с Балбочем, врач пригнулся. Достал крохотный фонарик, приподнял веко покойного, посветил. Выпрямившись, покачал головой:
— Луи… Конечно, мы можем опять подключить его к аппаратам. Но я думаю, уже не стоит. Это все. Его сердце не способно уже ни на что. — Луи ничего не ответил, и врач спросил: — Что
вы скажете? Я считаю, мы можем сделать только одно: констатировать естественную смерть.
— Значит, так и поступайте.
Подождав, пока врач и медсестра закончат процедуру осмотра тела и напишут заключение о смерти, он вышел в коридор. Сел в кресло. Подумал: интересно, изменилось ли что-то в нем после смерти Балбоча? Ведь и до смерти патрона он прекрасно знал, что он, Луи Феро, фактически может распоряжаться всем его многомиллиардным состоянием.
На стене перед ним висела любимая картина Анри Балбоча, «Веранда в лесу» Пьера Боннара. Буйное, безумное, немыслимое смешение красного, желтого, оранжевого, синего, зеленого, голубого, вольное извержение красок, которое лишь немного упорядочивали изображенная в углу полотна веранда и освещающий ее луч солнца. Он помнит, когда-то за «Веранду» Балбоч отдал почти миллион долларов. Сейчас, конечно же, картина стоит намного дороже. А сколько таких картин у Балбоча по всему миру…
Патрон любил живопись и скупал ее всюду. Теперь вся эта живопись принадлежит ему. «Веранда в лесу» — его картина. Его, Луи Феро.
Вот и все. Согласно завещанию Балбоча, которое лежит в двух сейфах, здесь и в Париже, он унаследовал все его состояние. Но наследство Балбоча — не только деньги. Это пароходы, самолеты, замки, сети всемирно известных магазинов. Огромная империя, во главе которой теперь уже официально стоит он, Луи Феро.
Все-таки что-то изменилось. Он стал владельцем этого состояния официально, на законных правах. А это — совсем другое ощущение.
Глава 38
Хайдаров оглядел лежащий перед ним на столе радиодатчик, посмотрел на Таллаева:
— Все прошло тихо?
— Да, все прошло тихо. В субботу Рахмонулло снял датчик и передал Пулату. После этого он сразу сел в поезд и уехал.
— Куда?
— Как вы сказали, в Хорог.
— Правильно. Что с датчиком?
— Уже через час датчик начали проверять в малой лаборатории. К вечеру у них уже был ответ, но, поскольку вам нужно было знать все точно, я решил дождаться понедельника, чтобы отдать эту штуку в большую лабораторию.
— И что?
— Они подтвердили то же, что установила малая лаборатория. Датчик вышел из строя, потому что через него прошел высоковольтный разряд.
— Высоковольтный разряд… — Хайдаров посидел, почесывая подбородок. — Интересно, где он мог попасть под высоковольтный разряд. В гараже?
— Не знаю, хозяин.
— В гараже, больше нигде. Выехав, они развернулись и поехали по Кутузовскому проспекту. Но на Кутузовском проспекте, внизу, у асфальта, никакого высоковольтного напряжения нет. Хорошо, на проспекте нет — но откуда оно взялось, это напряжение, в гараже?
Таллаев промолчал.
— Мне кажется, это липа, — сказал Хайдаров.
— Думаете, липа?
— Конечно. Ведь он к тому же изменил маршрут. Почему? — Покрутив датчик, отбросил