Библиотека

Бесконечная река стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

то, разумеется, не грибы, а какое-то местное третье царство, что-то обитающее в плодородном слое и обнаруживающее себя бледными стрелками побегов в травянистых ложбинках, куда только достигает прямой солнечный свет. Стрелки эти, толщиной в палец, можно есть сразу, без дополнительных кулинарных ухищрений, без риска отравиться, просто стряхнув с них мусор и для порядка обтерев ладонью. В отличие от земных грибов, никакой ценности для обмена веществ не представляющих, здешняя грибница богата полезной квазибелковой органикой, хотя бы отчасти восполняя в моем меню дефицит натурального мяса. Мясо из пищеблока я как человек не самых широких взглядов натуральным считать затрудняюсь. Что же до вкуса и запаха… грибы, как выяснилось, во всех уголках Галактики остаются грибами. Какого-нибудь пассионарного экзобиолога такое открытие сподвигло бы на широкие научные обобщения. Но я как человек… смотри выше… воспринимаю это свое открытие как нечто само собою разумеющееся».

Штрихи к портрету Царицы Савской (продолжение)

Впрочем, все эти гастрономические откровения совершались Паниным с соблюдением мер разумной предосторожности. Проверка на токсичность предполагала пропускание кандидата в меню сквозь фильтры интермолекулярного суффектора, он же «пищеблок»: если индикаторы оставались прохладно-зелеными, отсюда следовало, что никаких вредоносных присутствий в продукте не отмечено. Дополнительный тест заключался в подсовывании фрукта, он же овощ, он же корнеплод, а чаще всего с позиций традиционной земной ботаники он же черт-те что и сбоку бантик, под нос случившемуся в пределах досягаемости паниксу. Если зверь, обнюхавши подношение, ограничивался недоуменным взглядом на идиота, пожелавшего такое жрать, все было в порядке. Если же шарахался, как от огня, или пытался тут же, не сходя с места, закопать в землю, вывод напрашивался сам собою.

Еще одно открытие неопределенного свойства: в лесу все живое боялось паниксов. Покуда паниксы сопровождали Панина, ему нечего было опасаться. Хотя такое положение вещей было довольно зыбким.

Во-первых, Чешир и Алиса воспринимали его как взрослого и самодостаточного хищника, способного, если что, постоять за себя без их участия.

Поэтому они не следовали рядом, подобно телохранителям, настороженно зыркая по сторонам, а значительную часть времени шлялись окрест в поисках лакомства и развлечений. Паниксы, надо было заметить, по ближайшем рассмотрении оказались весьма легкомысленными существами.

Во-вторых же, существовала пара-тройка исключений из общего правила.

Например, панцерфаули, которые в ту пости своей не боялись ничего на свете. Не то чтобы они проявляли какую-то чрезмерную агрессию — подобные эмоции были чересчур для них сложны. Но передвигались они обыкновенно по прямой, не огибая препятствий, будь то дерево, будь то выход скальных пород, будь то спящий прямо на земле человек в замызганном комбинезоне. Ежели на пути своем в самой непролазной глуши вдруг обнаружишь свежую или уже подзаросшую колею, не надейся, что где-то поблизости орудует бригада лесорубов. Благодари судьбу, что не устроил в этом самом месте ночной привал.

Иное дело фледермантель. По каким-то забытым уже соображениям Панин решил именовать всех недружественных представителей местной фауны немецкими неологизмами, а поскольку произносить вслух все эти словесные уродства нужды не было, то он мог заходить в своих экзерсисах весьма далеко… Итак, фледермантель — непонятного генезиса сумеречная тварь, даже не факт, что и относившаяся к животному миру, по виду сходная с грязно-серым покрывалом в когтистой оторочке, иных наружных органов лишенная напрочь, за исключением

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.