Бесконечное пламя стр. 10
Он попробовал распутать клубок своих мыслей: загадка пораженного порчей сада, парнишка, который там работал, а теперь утонул, и разбитые горем родители. Что сказать им, когда он войдет в дом? Что сделать, чтобы облегчить их боль?
Если кто-то считал, что должность капитана стражи подготовила его к исполнению обязанностей лэрда, этот кто-то ошибался. Потому что Торин теперь понял, что отдача приказаний, выполнение правил и поиск решений не подготовили его к тому, что придется выступать от имени народа, а значит, взвалить на свои плечи все их мечты, надежды, страхи, заботы и горе.
«Ади», – подумал он, ощутив острую боль в груди.Торин нечасто позволял себе вспоминать о ней, потому что неизменно начинал думать о самом плохом. Он представлял, что в западных землях Адайру заковали в цепи. Воображал, что она больна и что ее истязают. Или что она мертва и лежит в сырой земле Запада. А может, счастлива рядом с кровными родителями в родном клане и думать забыла о другой родне и друзьях на Востоке.
«Серьезно, Торин?»Он представлял, как она стоит рядом – с заплетенными в косы волосами, в забрызганном грязью платье, со скрещенными на груди руками и веселой насмешкой в голосе, готовая съязвить насчет его пессимизма. Адайра была его кузиной, а он считал ее младшей сестрой, о которой всегда мечтал, но которой у него никогда не было. Торин почти физически ощущал ее присутствие, потому что она всегда была рядом: и в радости, и в беде. С тех самых пор, как детьми они, не зная страха, играли в догонялки в зарослях вереска, купались в море, лазили по пещерам. А когда повзрослели – вместе переживали разочарования, свадьбы, рождения и смерти.
Адайра всегда была рядом. И Торин усмехнулся, пожурив сам себя. Ему следовало бы знать. От всех женщин в его жизни остались лишь воспоминания, будто он был обречен терять их. Маму. Первую жену, Донеллу. Мэйзи – на несколько дней в середине лета, пока они не забрали ее с Запада. И вот теперь – Адайру.
«Мне кажется, если я умру, ты почувствуешь это», – сказала она.– Думаешь? – с горечью отозвался Торин, и ее образ растворился. – Тогда почему ты мне не пишешь?
Налетел ветер, смахнув волосы с его лба. Рядом никого не было, только дождь шелестел по ветвям у него над головой. Торин открыл глаза, вспомнив, где он и что нужно делать.
Он прошел через сад и переступил порог дома.
Его глаза не сразу привыкли к освещению внутри, но вскоре Торин увидел, что все собрались в гостиной. Он увидел еду, которую принесли семье покойного: корзины с пресными лепешками, горшки с маслом и сыром, блюда с жареными кусками мяса и картофелем, травами, медом и ягодами и чайник горячего чая. За открытой дверью он увидел тело Хэмиша, лежавшее на постели, будто мальчик просто заснул.
– Мой лэрд! – приветствовал его Джеймс Бриндл, выходя из толпы скорбящих.
Торин протянул руку, но передумал и обнял Джеймса.
– Спасибо, что пришел, – сказал Джеймс позже, отступив назад, чтобы встретиться взглядом с Торином. Глаза крофтера покраснели от слез, кожа приобрела землистый оттенок. Плечи поникли, будто на них легла тяжелая ноша.
– Мне очень жаль, – прошептал Торин. – Если вам с Тристой что-нибудь