Бесконечное пламя стр. 304
Хэп наморщил лоб, хотя, казалось, привык к немногословности Торина. Он повел лэрда через лес по туманным холмам и остановился в одной из долин.
– Зачем тебе Вереск? – спросил Хэп.
– Я думаю, что она – сестра из загадки, – ответил Торин, опускаясь на колени на траву.
Он стал подготавливать рабочее место, вдохновляясь воспоминаниями о том, как Сидра на его глазах готовила целебные и укрепляющие снадобья. Он попросил о помощи два ближайших к нему камня: одного – послужить ступой, другого – пестиком, а затем разложил свои щедрые дары. Цветы Оренны, яркие, как кровь на траве, и цветы, собранные на скале, белые как снег.
«Разлученных сестер примири и сведи вместе. Лед и пламя. Соль и кровь».– Ты говорил с ней?
Торин обернулся и увидел у себя за спиной Вереск, которая не отрывала глаз от цветов своей сестры.
– Не дольше мгновения, – сказал Торин. Он замолчал в нерешительности, видя отразившееся на лице Леди Вереск страдание. – Позволь мне попросить несколько цветков из твоего венца… Я думаю, это последнее, что мне нужно, чтобы решить загадку.
Вереск сорвала несколько цветков дрока с венца и подала Торину. А потом исчезла, словно не могла смотреть на его работу.
С Торином остался только Хэп и несколько любопытных ферли, сбившихся в кучку в траве.
– Сколько, сколько же? – приговаривал про себя Торин, складывая цветки на камень.
В загадке ничего не говорилось о количественном соотношении. Торин решил положить по одному цветку, потом вытер руки о себя.
Он считал, что белый цветок – это лед, если вспомнить, каким тот был холодным, когда рос на ветке. Но у Торина все еще не было соли и пламени.
Он побежал на ближайший крофт, случайно оказавшийся крофтом Мирин. Прошел через южную стену и застал Мирин у ткацкого станка.
– Я прошу прощения за это, – сказал лэрд, хотя его голос был недоступен для ее ушей.
Торин взял из кухни деревянную бадью и свечку с каминной полки. Еще он забрал кремень, а потом бросился обратно в долину, где его с простодушным нетерпением и надеждой ждали Хэп и ферли.
Торин положил свечу и кремень на камень – он уже весь дрожал, как в тот раз, когда впервые убил человека. Но теперь его дрожь была вызвана лишь возбуждением, кипевшим в крови, из-за чего дыхание стало прерывистым, а зрение обострилось. Схватив бадью, лэрд помчался к берегу, замечая по пути каждую тень, каждую хранимую землей тайну.
Он опустился на песок, глядя как приливает и отливает волна.
– Можно взять у тебя немного соленой воды? – спросил он у моря.
Океан ответил страшной волной и сбил Торина с ног. Вода прошла сквозь него, и его пробрал озноб. Торин не мог понять Леди Рим Морскую Пену: было это разрешение или отказ, но лэрд был готов на все. Он зачерпнул полную бадью соленой воды и заглянул в нее, чтобы убедиться, что там не прячется никто из морских духов. Вода была чистой, без следа золотистых нитей, плавников или глаз, и Торин понес бадью в долину.
Неподалеку уже сгрудилось несколько камней со старательно нахмуренными лицами, а три ольховых девы в ожидании нервно переплетали длинные, похожие на побеги пальцы.
Торин слышал, как они перешептываются, когда снова