Бесконечное пламя стр. 37
встал из-за стола и наощупь пробрался в спальню.
Ставни были по-прежнему открыты, и над холмами виднелось ночное небо. Зажглись звезды, словно кристаллы, рассыпавшиеся по темной шерсти. Из-за обрывков облаков поднималась луна. Джек подошел к столу, гадая, сможет ли продолжить сочинять балладу при свете звезд, но он с трудом различал ноты, которые уже написал.
Значит, нужно было идти спать. Что еще оставалось делать в темноте?
Бард начал развязывать шнуровку на сапогах, сел на кровать и нащупал арфу Лорны на покрывале. Он нечаянно задел струну. Она тихонько загудела, готовая петь, и Джек почувствовал, как в душе у него что-то всколыхнулось, как угольки, вспыхнувшие, когда на них подули.
Он замер, судорожно соображая. Последние несколько недель у него не просыпалось желания спеть или сыграть. Адайра называла музыку его первой любовью, и вот она снова шевельнулась в его душе, словно цветок, расцветший под коркой льда. Джек знал, что музыка к нему вернется, но думал, что придется ждать, пока без сочинительства станет невмочь, и тогда он перестанет сопротивляться. Тогда ему не останется ничего иного, как искромсать свою упрямую грудь и отыскать проблески музыки в самом сердце.
Джек немного помедлил и сдался на волю нот. Он взялся за деревянную раму и понес арфу к задней двери.
Он нашел место, где пел и играл в последний раз – отлогий участок с видом на реку и Приграничный Лес, – и сел на залитую светом звезд траву лицом на запад.
Здесь Джек играл на арфе, пока кровь не пошла из-под ногтей. Он играл и играл, пока голос не осип, а сердце не оплавилось, словно золото в огне. Тогда он молил реку, леса, цветок Оренны привести к нему Морэя вместе с Фрей. И духи ответили Джеку и сделали, как он просил. Такое могущество опьяняло, и он втайне наслаждался им.
Но этой ночью ему нужно было другое.
Вглядываясь в темноту Приграничного Леса, он прижал арфу Лорны к груди и перекинул кожаный ремень через плечо. Казалось, будто в его объятиях незнакомка, но он знал, что скоро они с арфой согреют друг друга. Найдут свой ритм и гармонию, узнав причуды, тайны и склонности друг друга.
Нужно просто играть.
Джек положил пальцы на струны, но играть не спешил. Пока не спешил.
Он снова написал ей, как просил Торин. Накануне он отправил письмо с вороном, но Адайра не отвечала. Ее молчание раздражало, тревожило, угнетало Джека. Ему хотелось верить, что несмотря на разделявшее их расстояние, он узнает, если кто-то причинит ей зло. Он был ее половинкой, и он связан с ней, как она с ним. Но, наверное, Джек спел слишком много баллад о вечной любви и предназначенных друг другу партнерах.
Наверное, любовь делает человека глупым и слабым.
Он позволил себе поддаться этой слабости, вспомнив, как они купались в море, как он пел духам, сидя рядом с ней. Он вспомнил протяжность ее речи, когда она называла его «своим грозным соперником». Как цветки расторопши, вплетенные в ее косы, подчеркивали ее резкую красоту. Как однажды она встала перед ним на колено – она была немногословна, но очень мила, делая ему предложение. Как она улыбалась ему во время обряда переплетения рук.
Он