Бесконечное пламя стр. 377
Появился Годфри, жизнерадостно приветствовавший людей клана своим раскатистым голосом. Но Адайра не слушала его вступительную речь, потому что не отрывала глаз от ворот, ведущих в коридор темницы.
Она нашла руку Джека. Его пальцы были холодными, как сама зима. Ни один из них не смог бы усидеть во время этого поединка, и оба остались стоять у балюстрады, бок о бок, в ожидании. Капельки тумана блестели у них в волосах.
Зарешеченные ворота со скрипом отворились.
Первым вышел Найл, ссутулившись и еле волоча ноги по песку. На нем была туника, потертый нагрудник и изношенные сапоги. Он смотрел в землю, словно боялся поднять взгляд и увидеть на балконе Джека. Стражники грубо остановили его в центре ринга и освободили от оков. Только получив дырявый шлем и меч, Найл поднял взгляд.
И посмотрел прямо на сына.
Адайра почувствовала, как Джек сжал ее руку. Она знала, что сердце у мужа лихорадочно бьется, что ему трудно дышать от тревоги и страха. Тут Найл склонил голову. Адайра не знала, что это значит. Знак смирения или обет сражаться до конца? Джек наверняка тоже не знал, потому что она почувствовала, как барда охватила дрожь.
Найл надел шлем, скрыв под ним печаль на лице и ярко-рыжую копну волос. С мечом в руках он ждал своего противника. Адайра гадала, не в последний ли раз видит Найла живым и здоровым, пока свет в его глазах не померк.
Ворота вновь распахнулись.
На арену вывели Морэя. Он вышел, гордо вскинув голову, и на его губах играла кривая ухмылка. Волосы были зачесаны назад. Облачен он был в новенький нагрудник – на кожаной поверхности не было ни царапины, – а сапоги были будто сшиты из свежевыдубленной кожи. Стражники отвели его в центр арены, остановив в нескольких шагах слева от Найла, и тоже освободили от оков. Морэю дали натертый до блеска шлем и меч с ярко сверкающим лезвием, словно только что из кузни.
Адайра почувствовала, как ее накрыла мрачная тень.
Смотритель темницы и стражники явно благоволили Морэю. Они дали ему лучшее снаряжение, какое только было в их распоряжении, а Найлу подбросили видавшее виды затупившееся старье.
Это было непохоже на честный поединок, и девушка стиснула зубы, раздумывая, нужно ли сказать об этом.
Джек, должно быть, прочитал ее мысли, потому что сжал руку, привлекая внимание.
«Не надо», – говорил его взгляд.Адайра вздохнула, но понимала, о чем он. Исход этого поединка, извилистые корни которого уходили глубоко, за пределы понимания Джека и Адайры, был предопределен. Во время встреч за ужином они воспользовались случаем как-то повлиять на него или исправить положение, а теперь все решат мечи и те, кто эти мечи держит.
Девушка почувствовала на себе чей-то взгляд.
Адайра снова обернулась к арене. Морэй не спускал с нее глаз в ожидании знака. Его шлем лежал на сгибе левой руки, а в правой он держал меч. Годфри не умолкал, разглагольствуя о преступлениях и наказаниях, чести и кровопролитии, но в этот миг будто не существовало никого, кроме Адайры и Морэя.
Это был миг, который мог все изменить. Излом времени, который был словно клинок в руках у Адайры. Узелок на гобелене, за который нужно только потянуть, чтобы все