Бесконечное пламя стр. 381
или штопали прорехи на одежде. Выполняли работу, которую Грэм делал за обоих родителей, чтобы дни детства Торина шли спокойно и предсказуемо.
Торин понаблюдал немного за Грэмом, успокоившись. Когда он снова обернулся к саду, то увидел, что на его пути каким-то подозрительным образом оказался камень. В центре валуна была впадина, будто много лет туда капала дождевая вода, истирая его. Идеальное место, чтобы толочь травы.
– Спасибо! – вполголоса сказал Торин огороду, снова опускаясь на колени.
Он достал из карманов цветы и разложил полукругом перед собой. Казалось, что у него есть все необходимое, но чувство, что чего-то не хватает, не давало покоя. Торин начал подпевать Грэму, положив на камень цветы двух сестер – Оренны и Леди Вереск. Затем – последний белый цветок с Запада и огненный молочай с Востока. Он использовал все цветы, не оставив ни одного на потом, если и в третий раз потерпит неудачу.
Торин взял камушек поменьше и принялся измельчать лепестки. Волдыри на ладонях так бурно протестовали, что боль отдавалась в висках. Но лэрд не останавливался, терпел. Волдыри полопались один за другим. Сквозь сжатые зубы у Торина вырвался стон. Вскоре ладони стали скользкими, и у него не осталось сил подпевать отцовой песне.
Замолчав, Торин взглянул на руки и увидел, что они все в крови. Яркая, как летнее вино, кровь стекала по пальцам в кашицу, которую он размалывал, капля за каплей, пока содержимое каменной выемки не окрасилось в алый.
Он подумал о Сидре, и у него защемило сердце, когда представил, как жена ждет его возвращения, пока времена года сменяют друг друга и звезды продолжают свой ход. Вскоре она устанет от холода ожидания. Она станет править кланом куда лучше, чем получалось у него, исцелять нуждающихся, воспитывать его детей и, может, даже полюбит кого-то другого, а однажды обратится в прах.
Торин подумал о днях, которые потратил зря, о мгновениях, которым дал пройти мимо. Если удастся вернуться домой, он больше не потратит даром ни дня, ни часа, ни минуты рядом с любимыми. Он не пожалуется на тяготы управления кланом, не станет противиться навещать отца. Наоборот, Торин постарается привести Сидру с Мэйзи сюда, к Грэму, поскорее, и они будут сидеть в залитом солнцем саду, есть овсяные лепешки и смеяться над старыми историями…
Торин зарыдал.
Склонившись над миской, он перестал толочь свое снадобье. Рыдания сотрясали его, вырываясь из глубокой пропасти, образовавшейся в груди. Из того разбитого уголка его сердца, который он долгие годы скрывал, боясь признаться, что внутри у него таится такая разруха. Но никуда не деться, и он чувствовал зазубренные осколки скорби.
Слезы стекали по бороде. Капали ему на руки и на камень, шурша, словно дождь, и смешиваясь с кровью и цветами.
Торин почти ничего не видел, но продолжал размешивать, пока у него перед глазами не остались только кровь, соль его слез и множество сожалений. Боль от стертых ладоней в конце концов заслонила собой смятение в душе.
Лэрд уронил импровизированный пестик, закрыл глаза и лег ничком, позволив усталости перенести его туда, где не было ничего, кроме темноты и звезд.
* * *Сидра ехала северной дорогой на Запад. Она взяла с собой Блэра и еще троих