Бесконечное пламя стр. 453
Они принимали физический облик и собирались в лесу, одни – неохотно, но большинство – с любопытством. Кая вместе со всеми ждала, чтобы узнать, чего хочет бард, потому что Игэн прежде не играл во благо острова.
Сначала его песнь была красивой и ласково приветствовала их. Но потом начала меняться, а когда изменилась, Кая почувствовала, как мелодия завладела всем ее существом. Ее крылья и горло обожгло резкой болью, словно она проглотила крюк. Кая хотела уйти, но не могла.
Когда Игэн тихо и проникновенно запел Хиндеру, одному из самых могущественных духов северного ветра, на Каю вдруг нахлынул страх. Хиндер через силу покорился песне. Он вырвал свои крылья и сложил их к ногам Игэна у границы кланов, где они, сияя багрянцем и золотом, заливали траву кровью.
Хиндер отполз в сторону и заплакал, не в силах подняться.
Кая стояла, не смея пошевелиться. Она боялась, что, если двинется, Игэн запоет что-то, что обойдется ей так же дорого, как песнь, которой был вынужден подчиниться Хиндер. Поэтому она как зачарованная смотрела на Игэна, который обратился к духам земли, вызывая фей леса, травы и камней. Они пришли с обеих сторон границы кланов. С Востока явилась Леди Вереск. Она была бледна и разгневана, роняя лепестки луговых цветов с кончиков пальцев. Когда Игэн запел, требуя у нее часть ее венца, ей не оставалось ничего иного, кроме как опуститься на колени и отдать ему то, что бард просит. Она положила ветку дрока рядом с крыльями Хиндера.
Затем Игэн запел для духов воды, призывая их из озер, рек и океанских волн. Леди Рим Морской Пене со свитой пришлось проделать неблизкий путь с побережья. Явившись, хозяйка моря выглядела бледной и изнуренной. Кая помнила ее сильной и неукротимой, и теперь было больно видеть, как та, срывая с кожи ракушки, ползет, чтобы положить их рядом с крыльями Хиндера и дроком Вереск.
Кае казалось, будто баллада Игэна не закончится никогда. Она понимала, что бард высасывает из Запада все колдовство, которое тянется к нему по земле и по воздуху, из кузен и ткацких станков, отовсюду, где его творят люди. Колдовство наполняло его, оседая на плечах, словно звездная мантия. В конце концов он затянул песнь для Лорда Пепла и духов огня.
Пепел явился с вихрем искр, но сопротивляться было невозможно: музыка Игэна обладала таким могуществом, что одолела его в тот же миг. Посвященная Пеплу баллада свивала проклятье, которому Лорд Огня был не в силах противостоять. Он отдал свой скипетр, положив его рядом с крыльями, дроком и ракушками. Музыка потушила его, оставив лишь тлеющие угли, и он угас, став полупрозрачным, почти невидимым. Лорд Огня упал ниц у ног Игэна, не в силах пошевелиться. Тут все предметы, отданные бессмертными, поднялись в воздух.
Игэн озарился сиянием. Его смертная оболочка треснула и облетела, как ледяная корка. Крылья приросли к его спине, а дрок с ракушками развеялись, как дым, втянувшись в скипетр. Его кровь стала золотистой, а музыка превратилась в звезды, застрявшие в волосах. И лишь тогда его пение оборвалось. Голос его арфы вдруг исказился, словно пальцы забыли, как играть.
Инструмент выпал у него из рук. Вместо арфы Игэн, нагнувшись, взял скипетр, который тоже