Бесконечное пламя стр. 82
– огромная обувь была на вырост. Ничего необычного. Возможно, Сидра ошиблась. Она чуть не бросила свое расследование, но тут набежала еще одна волна, подгоняя ее. Рядом закружилась пена, обломки ракушек, загнутый кончик акульего зуба.
Она сняла правый сапог – толстая кожа с плеском шлепнулась на мелководье.
Сидра застыла.
Вся стопа у Хэмиша была сплошь покрыта фиолетовыми и синими пятнами, напоминавшими по виду свежий синяк. Под ними виднелись прожилки, отсвечивавшие золотом. Казалось, что эта цветная отметина ползла вверх и была близка к тому, чтобы захватить колено. По-видимому, мальчик скрывал недуг от друзей под сапогами и, наверное, страдал им уже давно, раз болезнь зашла так далеко.
Сидра еще не видала такой таинственной болезни и стала вспоминать колдовские недуги, которые ей приходилось исцелять. Они были двух видов: раны, нанесенные заколдованными клинками, и хвори, которые служат расплатой за колдовство. У ткачей, вплетавших тайные чары в тартановые накидки, и у кузнецов, вплавлявших заклятия в сталь. У рыбаков, вязавших сети с заговорами, и у сапожников, мастеривших обувь из кожи и снов. На Востоке колдовство в ремесле приводило к мучительным последствиям, и у Сидры имелось множество настоев для облегчения симптомов.
Но нога Хэмиша? Девушка терялась в догадках, откуда могла взяться эта хворь. Никакой раны не было, значит, изменение цвета произошло не от удара клинком. Да и у колдовавших ремесленников она таких симптомов не видела. Даже у Джека, когда он пел для духов.
«Почему же ты не пришел ко мне? – хотелось ей сквозь слезы спросить у мальчишки. – Зачем скрывал?»
Сидра заслышала крики в отдалении. Шел отец Хэмиша. Она не знала, рассказал ли паренек о своем таинственном недуге родителям, но, скорее всего, нет. Если бы они знали, наверняка привели бы его к Сидре за исцелением.
Она поспешила зашнуровать сапоги, спрятав пятна на коже. Этот разговор нужно отложить на потом, ведь горе вот-вот завладеет сердцами родителей мальчика и испортит этот теплый солнечный день.
Волны с шепотом отступили. На севере начали собираться тучи. Ветер переменился, вдруг похолодало, а в вышине каркнул ворон.
Сидра не отходила от Хэмиша. Она не знала, что за хворь поразила мальчика, проникнув ему под кожу и заразив кровь, утянув его под воду и утопив.
Единственное, что было известно, – ничего подобного она прежде не видала.
* * *В нескольких километрах от побережья Торин стоял под тем же самым солнцем и темно-синим небом, глядя на южный сад. Было душно, тянуло гнилью. Ему приходилось вдыхать этот воздух: влажная почва, дерево с каплями сока, испорченные фрукты. Он не хотел признаваться в том, что видит перед собой, даже ощутив этот запах.
– Когда ты заметила? – спросил он, не отводя взгляда от яблонь и сочащейся из лопнувших стволов смолы. Она была густой, фиолетовой и блестела на солнце, будто в вязкой сердцевине плавали крошечные золотые чешуйки.
Крофтерше Роудине было почти восемьдесят. Она стояла рядом с Торином, едва доходя ему до плеча, и хмурилась от солнца. На первый взгляд казалось, что заболевший сад ее не заботит. Но Торин заметил, как она поплотнее завернулась в тартановую накидку, словно хотела спрятаться под заколдованной материей.
– Две недели назад, лэрд, – ответила Роудина. – Сначала я решила, что это пустяки. Всего