Беспокойное наследство стр. 169
милый, прости, мне трудиться пора. Да, погоди, ты ж за крабами заявился. Ступай-ка к моему заму, его Яковом Васильичем звать. Евген, мол, Макарыч велел пять… нет, хватит с тебя трех! — велел три банки крабов за наличный расчет отпустить. Кладовщику скажи — дескать, еле уломал вашего директора, ну и жлоб, никакого нет у него сочувствия к передовикам коммунистического труда.
Павлик потерянно вышел из подвала…
КНИГА — СВЕТОЧ ЗНАНИЯПлащи были потрясающие! Шелковистые, шуршащие, обвешанные твердыми глянцевитыми ярлыками, они лежали аккуратной стопой, и Мишка-Титан прямо-таки не в силах был отвести от них очарованный взгляд. Он снова и снова ласкал их осторожными, нежными прикосновениями, словно они были живые существа. Он с наслаждением разглядывал цветастые этикетки, вслух повторял написанные на них звучные заграничные слова: Продотто ди куалита! Скала д'оро! Индустриа специализата импермеабили! Это ж надо, чтоб так звенело — что твой хрусталь! У нас только у Галины Олейниченко такой звук и услышишь. И Мишка даже примерился на мотив знакомой неаполитанской песенки спеть:
— Консильямо иль лаваджио-о, кон споне неутро-о…
Досюда получалось здорово, но дальше стояло, черт его возьми, длиннющее словечко — «рисчиакуандо», оно никак не желало ложиться в размер, как Мишка ни переставлял ударение. Он плюнул — но добродушно, не в сердцах — и снова залюбовался расписной этикеткой с залихватским коньком и пометкой: «100 % nylon». Подумать только — сто процентов нейлона, а? Во, умеют! Если б можно было, Мишка с удовольствием стал бы носить плащ наизнанку — ярлыками наружу. Но, хотя Титан давно мечтал о таком плаще, он еще окончательно не решил, оставить себе один или загнать все шесть. Это ж живые рупии, по восемьдесят за штуку! А то и по сто! И достались они не за так, нет, не за так. Пришлось-таки поработать… Держать эту сволочь Павлика на контроле. Кто скажет, что это очень просто? Нет, все-таки классный мужик Евген. Как он говаривал? «Главное, Миша, — курс мне в кильватер. Не пожалеешь». И верно — еще ни разу не пришлось пожалеть. Не зря он за Евгена держится. Вот и теперь справедливо поступил Пивторак — заплатил гонорар плащами. Суммы, которые Евген Макарович вручал ему за услуги, Титан про себя именовал «гонораром» — это было красиво, солидно и придавало ему вес в собственных глазах. Приятно было услышать от Евгена: «Тебе положено три косых. Но заслужил ты, между нами говоря, и поболее. Потому держи шесть плащиков — мечта, а не вещь! Я считаю их по полсотни, по пятьсот старыми, но ты сумеешь, как сказать, реализнуть и дороже. Это будет тебе, сынок, премия». Правда, он добавил, что один плащ — доля Степана. Но ничего, обойдется этот лопух четвертным билетом. Больше и не заработал. И к тому же, на кой ляд ему плащ? Он из загранки ворох барахла приволакивает каждый раз. Ну, ладно, ладно, так и быть, отвалю ему сорок карбованцев, пусть себе радуется…
Придя к такому человеколюбивому решению, Титан успокоился и обратил свой взор к раскрытому чемодану, брошенному прямо на роскошную, расшитую золотом парчовую скатерть. Скатерть была огромная, она свисала почти до полу, из-под нее еле-еле виднелись замысловато изогнутые ножки неохватного стола. Стол, как и скатерть, как и пузатый,