Бестия стр. 332
ящика и громко хлопнул ею. Хозяин, похоже, дверь открывать не спешил, и лицо его, когда он возник на пороге, особой радости от встречи с Уэксфордом не выражало. Понятное дело, кому охота впутываться в такие истории.
— Привет, — произнес он довольно холодно. И добавил, покорившись судьбе: — Мы с вами встречались. Входите.
Голос у него был приятный, речь выдавала человека образованного, хотя безукоризненной, если соизмерять со стандартами, введенными мистером Литтлбери для воспитанников «Лиги плюща», ее и не назовешь. Молодой человек проводил его в просторную неприбранную комнату, привычную для представителей его поколения, — сколько ему, кстати, лет? Двадцать три? Двадцать четыре? В комнате было полно книг, наваленных на книжные полки, точнее, на доски, которые поддерживались кирпичными штабелями, новехонький телевизор, сломанное древнее зеленое канапе, раздвижной стол, прогнувшийся под тяжестью книг, бумаг, пишущей машинки, кучи непонятных металлических инструментов, тарелок, чашек и наполовину опорожненного стакана с какой-то красной жидкостью. Еще один предмет обстановки, предназначенный, чтобы на нем сидеть, — виндзорское кресло на колесиках, — был завален газетами. Молодой человек быстро смахнул их на пол, затем убрал висевшую на спинке футболку, некогда, как можно было догадаться, белую, теперь же просто грязную, и пару несвежих носков.
— Вы не могли бы назвать свое полное имя?
— Почему нет? — Однако имени не назвал. — Можно полюбопытствовать зачем? То есть я тут ни при чем, я хочу сказать.
— Таков порядок. Никаких оснований для беспокойства. Назовите свое имя.
— О’кей, если это так уж нужно. Джонатан Стил Хогарт, — Манера держаться у молодого человека изменилась, теперь Уэксфорд угадывал в его голосе дружелюбие и готовность говорить. — Обычно меня зовут Тэнни. Я сам придумал это имя, ну и друзья подхватили. Не всем же быть Джонами, правда? Я решил, если Патрицию можно звать Триси, то меня, значит, Тэнни.
— Вы гражданин Америки?
— Угу. Мне позвонить консулу?
— Надеюсь, не потребуется. — Уэксфорд улыбнулся. — Вы здесь давно?
— Я приехал в Европу прошлым летом. В конце мая. В Англию перебрался в июне. Можно сказать, поехал в Европу за знаниями. Здесь я живу примерно месяц. Я студент. Или был студентом и надеюсь стать им снова. По осени, в УЮМ. Поэтому я нашел себе это место — как вы его называете? Хижина? А, нет, флигель. В общем, обосновался тут, и вот вам, пожалуйста — сначала резня в усадьбе, потом соседка находит в лесу какого-то бедолагу вздернутым на дереве.
— Бедолагу? Это мужчина?
— Смешно сказать, не знаю. Похоже, что так. — Он невесело усмехнулся. Тонкое, скорее чувственное, чем красивое, лицо, черты нежные, почти девичьи: большие синие глаза с длинными густыми ресницами, прямой
нос, розовая, как лепесток, кожа — и густая темная щетина на щеках, которая бывает, если пару дней не бриться. Этот контраст, подчеркнуто вызывающий, приковывал внимание, бросался в глаза. — Хотите, чтобы я рассказал, что случилось? Хорошо еще, я оказался дома. Как раз вернулся из УЮМ.
— УЮМ? Вы уже называли это раньше, — прервал его Уэксфорд. — Что это?
Взгляд, брошенный на него Хогартом, недвусмысленно выдавал серьезные сомнения молодого человека в умственных способностях Уэксфорда, и вскоре полицейский понял почему.
— Я буду посещать здесь занятия, так? Университет Юга, Мирингэм — УЮМ. А вы бы как сказали? В общем, у них есть творческий курс для аспирантов,