Бестия стр. 347
тянущуюся за ним славу головореза и сексуально озабоченного лентяя, отец его целеустремленно и вдохновенно исполнял свой долг по связям с общественностью. Даже после смерти сына мать продолжала воспевать чистоту его замыслов и устремлений, а отец — восхвалять привычку к пунктуальности, вдумчивость и альтруизм. — Он сказал, что собирается на север, — добавил Терри Гриффин.
Берден вздохнул и тут же подавил зевок.
— На мопеде, — подхватила матушка покойного. — У меня никогда душа к нему не лежала, к мопеду этому, разве я не права? Вон ведь чем все обернулось!
По странной прихоти человеческих ощущений убийство сына переродилось в ее голове в дорожное происшествие со смертельным исходом.
— Он сказал, что позвонит. Сам обещал, мы-то даже его не просили, — вступил Терри Гриффин.
— А чего ж просить-то, — устало поддакнула матушка.
— Так он позвонил вам? — Берден осторожно направил разговор в нужное русло.
— Нет, так и не позвонил. Что меня и обеспокоило, поехал-то он на мопеде.
Маргарет Гриффин продолжала сжимать руку мужа, притянув ее к себе на колени. Берден прошел через коридор в спальню, где Розмари Маунтджой вместе с Дэвидсоном делали обыск. Куча порнографии, извлеченная на свет божий при исследовании одежного шкафа Энди, его не удивила. Энди знал четко: инстинкт благоразумия удержит его матушку вместе с пылесосом от вторжения в недра этого шкафа.
Любителем изящной словесности Энди не назовешь, печатное слово его мало интересовало. Журналы были рассчитаны исключительно на фотографии — грубые возбуждающие приманки. Его подружка, если она и впрямь существовала, не написала ему ни строчки, а ее фотографию, если таковая была, он не сохранил.
Единственная находка, которая могла представлять реальный интерес, обнаружилась в бумажной сумке в нижнем ящике комода. Девяносто шесть американских долларов в купюрах различного достоинства: пяти-, десяти- и однодолларовых.
Гриффины решительно отреклись и от этой находки, мол, знать ничего не знают. Маргарет Гриффин уставилась на купюры, как на ископаемое, как на денежные знаки какой-то канувшей в Лету культуры, извлеченные при археологических раскопках. Она разглядывала их, вертела в руках и даже на время забыла о своем горе.
Вопрос, от которого ее, возможно, удерживал лишь страх показаться глупой, решился задать Терри:
— Это деньги? На них можно что-нибудь купить?
— Можно — в Америке, — ответил Берден. И тут же поправил себя: — Их можно использовать практически всюду, должен сказать. И в нашей стране, и в Европе. В магазинах их принимают. Или же можно пойти с ними в банк и обменять на стерлинги. — И пояснил еще раз: — На фунты стерлингов.
— Так почему же Энди их не потратил?
Берден колебался, спросить их о веревке или нет, но все же пришлось решиться. К его немалому облегчению, похоже, никто из них не усмотрел жуткой связи между вопросом и случившимся. Конечно, они знали, как погиб их сын, но упоминание о веревке не ассоциировалось с картиной повешения. Нет, никакой веревки у них нет, и у Энди, они уверены, тоже не было. Терри Гриффин снова вернулся к теме денег, к долларовым трофеям. Раз возникнув в сознании, эта тема заслонила собой все прочее.
— Так эти купюры, что, вы сказали, можно обменять на фунты, они принадлежат Энди?
— Мы нашли их в его комнате.
— Значит, теперь они наши, ведь так?