Без помощи вашей (Стрела, монета, искра) стр. 831
поднимете клинок.
Джемис указал на конюшни: за ними имелся закуток, укрытый от прострела. Эрвин потянул его в другую сторону – ко второй южной башне, в основании которой находился потайной лаз. Конечно, он заперт и охраняется, но часовых не больше двух – будет шанс пробиться.
Скрипнула калитка, ведущая из верхнего двора в нижний, бесшумно возникла светлая фигура, метнулась к Эрвину. Джемис выхватил кинжал, Эрвин взялся за эфес, но задержал движение. Фигура была слишком тонкой, хрупкой. Он узнал ее, а она – его. Замерла в нескольких шагах:
– Эрвин?.. Эрвин, милый, ты?
– Иона!..
– Скажи, что я не ошиблась! Умоляю, только скажи: ты?!
– Кто же еще?! – воскликнул он, подходя к сестре. – Я, во плоти! Пощупай и убедись.
Эрвин протянул ей руки ироничным жестом. Иона схватила их, с судорожной горячностью
ощупала ладони, плечи, шею, провела пальцами по щекам.
– Да что с тобою?! – воскликнул Эрвин. – Это я, твой брат! Я жив и здоров!
– Я чувствовала… – сдавленно прошептала Иона, – знала, что с тобою беда… Ветер принес, небо рассказало. Чувствовала, что тебе очень плохо… боялась, что ты…
– Умер?.. – Эрвин обнял ее. – Ты не слишком ошиблась, дорогая сестрица. Но, тем не менее, я жив.
Кажется, теперь она поверила – и всхлипнула.
Эрвин заметил странное одеяние сестры и попробовал пошутить:
– Теперь здесь такая мода – ходить босиком в ночных сорочках? Я сильно отстал от светской жизни.
– Мне не спалось, – ответила Иона. – Много ночей так: ложусь, но сон уходит. Слушаю шаги, голоса, жду… Сегодня был шум… и я поняла, что ты вернулся. Милый Эрвин, что же с вами было?..
– Не сейчас. Довольно тревог для этого вечера. Лучше скажи, что у вас происходит? Все как-то странно.
Он успокоился, едва увидел Иону. Она свободна – значит, нет ни мятежа, ни переворота. Нечто поменялось в укладе жизни – только и всего.
– Странно?.. – повторила Иона. – Все странно. Жизнь повернулась с тех пор, как ты уехал. Все не на месте. Кривое отражение…
– Как отец?
– Отец?.. – переспросила сестра, и снова: – Отец?..
Раздались шаги. Артур Хайрок – кастелян Первой Зимы – подошел к Эрвину.
– Милорд, желаю здравия. Прошу пройти со мной. Отец вас ждет.
– Джемис, за мною, – махнул Эрвин и пошел за кастеляном.
– Отец ждет?.. – воскликнула Иона вослед брату. – Тебе не сказали? Тебе ничего не сказали!
Каблуки стучали о камни. Скрипнула калитка внутреннего двора, затем – дверь герцогских покоев. Оказавшись внутри, Артур взял факел из кольца на стене. Во дворе он обходился без света.
– Что с отцом? – спросил Эрвин.
– Милорд… вы сейчас узнаете.
– Что произошло?! Отец погиб? Отвечайте!
– Нет, милорд, его светлость жив… – голос кайра звучал нетвердо – впервые на памяти Эрвина.
– Тогда в чем беда? Что происходит, наконец?
Артур не ответил. Двое часовых отшатнулись к стенам, пропуская их к дверям отцовской спальни. Герцог примет нас в спальне?!
Кастелян распахнул дверь, шагнул внутрь.
– Ваша светлость, лорд Эрвин София здесь.
Он отступил в сторону, давая Эрвину увидеть внутренность комнаты.
Обильно горели свечи – не меньше дюжины. В комнате были люди: граф Лиллидей, барон Стэтхем, полковники Хортон и Блэкберри – первые военачальники земли Ориджин. Герцогиня София Джессика сидела на постели рядом с мужем. При виде сына она схватилась ему навстречу и обняла, но как-то несмело, осторожно, молча.
Герцог лежал, не поднимая головы.
Эрвин двинулся к нему:
– Милорд, я приветствую…
И оцепенел. Замер на полпути, едва смог рассмотреть. Лицо отца имело цвет булыжной мостовой. Кожа – шероховатая, сухая – покрылась сетью трещин. В огромной герцогской кровати под алым балдахином лежала гранитная статуя.
– Это… матушка, милорды, это… – Эрвин крутанулся на месте, обводя глазами всех, ища того, кто опровергнет, отрицательно качнет головой.
Все, как один, отвели взгляды. Никто не встретился с ним глазами, даже мать.
– Каменная хворь, милорд, – глухо, будто из бочки, сказал кастелян. – Его светлость захворал вскоре после вашего отъезда.