Библиотека

(без) Право на ошибку стр. 117

Размер шрифта
-
+
Тема

— весенний вечер был удивительно теплым и напоенным сладкими ароматами.

Мякотью предвкушения.

Я облизала губы и наклонила голову, всматриваясь в знакомого незнакомца. Высокий. Гибкий. Против обыкновения в кожаной куртке, которая удивительно ему шла. И в джинсах.

Зрение стало настолько четким и ясным, что в вечернем сумраке я с легкостью рассмотрела морщинки вокруг глаз. Чуть пробивающуюся щетину. Трещинку на нижней губе, которую мне захотелось зализать.

Судорожно вздохнула.

И протянула ему руку, чтобы сплестись с ним пальцами в самый плотный и нерушимый морской узел, развязать который не возможно — только поджечь.

Мы медленно пошли вдоль освещенной яркими витринами улицы.

Как-то просто. И

легко. Даже в молчании было лишь обещание, но ни капли неловкости.

Владевшая мною нервозность растворилась окончательно.

Я пила эту ситуацию как дорогое шампанское. По глотку. Его запах и вкус его слов, горячие длинный пальцы, широкие шаги. А потом пила и настоящее шампанское, радостно щурясь от того, что пузырьки попадали немного в нос.

Вообще было радостно.

Не смотря на собственные, внутренние запреты.

От сладко-горьких мыслей и разговоров хриплыми голосами, от полумрака зала, свечей, в изобилии расставленных по углублениям в стенах ресторана, от запаха ванили и древесины, а еще немного кожи и сигарет — запаха Веринского — тело наполнялось негой и тяжестью. Сначала кончики пальцев ног. И все выше. Разливалось в районе солнечного сплетения и масляными каплями оседало на бедрах.

Мы ели что-то вкусное, но почти не замечали этого. Пили вино. Прикасаясь друг к другу взглядами.

Взгляд Веринского обжигал огненными коллекционными бабочками. Они садились на мои руки, поглаживающие ножку бокала, на волосы, которые я поправляла, на ключицы, открытые спадающим вырезом золотистого бархатного платья.

И каждый ожог заставлял меня внутренне вздрагивать от удовольствия и покусывать губы.

Нам принесли заказанный кофе. Я сделала первый глоток и слизала осевшую на губах молочную пену.

— Ты решила воспользоваться всем арсеналом соблазняющих жестов? — прокомментировал он мои действия, и я расхохоталась, откидывая голову, чувствуя упоительную свободу и возможность вести себя так, как хочется.

Взлететь. И не разбиться этой ночью.

А потом вспомнила, что открытый смех и откинутая голова тоже были из этих, из соблазняющих жестов, и рассмеялась еще сильнее.

— Нет, — сказала, наконец.

— Значит, не хочешь меня соблазнить? — он демонстративно нахмурился.

— А тебя надо соблазнять специально?

Он хмыкнул.

А потом вдруг резко наклонился, перегнувшись через крохотный столик, за которым мы сидели:

— Ты конечно можешь попробовать… Но не стоит — мне достаточно одного лишь взгляда, чтобы захотеть затрахать тебя до потери пульса.

И снова откинулся на стуле, отпив из своего бокала.

Я едва подавила стон.

Возбуждение было таким, что в голове помутнело.

Я заерзала, чуть сдвигая ноги, сжимая колени, но стало только хуже. Между ног уже пульсировало, настолько остро, что шевельнись я еще немного — взорвусь.

Мои маневры не прошли мимо внимания мужчины. Глаза его совсем потемнели, а челюсти напряглись. Он вдруг мельком осмотрелся, а потом сказал отрывисто:

— Раздвинь колени.

Мои глаза распахнулись в немом шоке.

Но противиться этому приказу я не могла.

Сегодня его вечер. Ночь. Наша ночь, и я получу от нее все, что возможно.

Я медленно развела ноги.

— Опусти одну руку под стол.

Рваный выдох. Мой или его?

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.