(без) Право на ошибку стр. 118
Но я снова выполняю указание.
Мы сидели в самом дальнем углу, чуть прикрытые колонной. И вряд ли кто-то обращал на нас внимание, но сам факт, что мог обратить, поднял у меня внутри что-то тягучее. Темно. Яркое.
Наверное, я извращенка. Ну и черт с ним, мне нравилась эта игра!
— Подними подол, — его голос был все тише, но я умела читать по губам.
Между ног плеснуло таким жаром, будто я уже добралась до повлажневших складочек. А я лишь немного задрала юбку, не решаясь на дальнейшие действия.
— Погладь себя поверх трусиков…Нет, смотри мне в глаза! — последнее было сказано резко. Мне жутко хотелось глянуть по сторонам, убедиться, что все заняты своим ужином, но Веринский не позволил. Он подался вперед и вцепился в столешницу, пожирая меня глазами. Я почувствовала, что краснею, что по спине стекает капля пота, что дыхание становится все более частым и…
Провела пальцами между ног, царапаясь о кружево.
Снова и снова.
— А теперь потяни их вверх, — глухо произнес мужчина.
Я выполнила и это требование, и, не сдержавшись, застонала, когда тоненькие веревочки нырнули точно в середину. А потом снова застонала, когда он приказал легко погладить прямо там, под кружевом. Прогнулась в пояснице, понимая, что немного, и сорвусь, желая надавить сильнее, желая получить свое прямо здесь и сейчас, как в долбанной Матрице, наплевав на общественные нормы морали.
Но не позволяла себе никаких действий.
Пока он не скажет.
— Сейчас. Быстро. Жестко.
Каждый его выдох — приказ.
Я резко двигаю рукой и в несколько секунд достигаю пика. Со сцепленными зубами, чтобы не заорать.
С искрами из глаз.
С перехваченным на несколько мгновений дыханием.
Чуть выпрямляюсь, дрожу, а потом опадаю и таю, словно мороженное на солнце.
Меня потряхивает.
Да что там, трясет. Но Веринского — больше. Я не знаю, как он сдерживается — но справляется, встает, рвет меня вверх и ведет через зал к дверям, на ходу
доставая карточку на оплату.
Мы садимся в такси спустя несколько минут.
Я все еще размазана произошедшим. Но мне интересно — что он придумает дальше?
Я мельком смотрю на бугор в районе его паха и сглатываю.
А он просто берет мою руку — ту самую руку — подносит к своему лицу и втягивает запах.
Ох.
Не знаю, кто это сказал — я или он. Знаю только, что испытанное удовольствие лишь прелюдия, и это знание меня заводит. Снова.
Спустя десять минут мы в отеле. Наверное в том, что он всегда и останавливается. Идем к лифту. Веринский на меня не смотрит. Он вообще как-будто не здесь, не со мной. С виду. Но по ощущениям настолько направлен на меня, что кружится голова.
Идет. Отстраненный.
Ровно до тех пор, пока за нами не закрывается дверь.
Потому что с щелчком замка другая дверь, что была между нами, распахивается во всю ширь.
Он осторожно, контролируя каждое движение прислоняет меня к двери, опускается на колени, поднимает мою юбку и утыкается лицом в бедра. Просто дыша моим возбуждением.
— Позволь мне… — шепчу, но он перебивает.
— Позволю. Все позволю — позже.
И сжимает мою ногу левой рукой.
А правой расстегивает брюки и в несколько движений сбрасывает собственное напряжение.
И рычит мне