(без) Право на ошибку стр. 125
ты перестанешь спать и искать удобные и «правильные» варианты.
Я уезжала из ресторана чуть пришибленная.
Дима высказал то, что я и сама думала. Но Дима — это Дима. А это моя жизнь, и мне в ней жить. И я сама, одна должна принять решение. Рисковать снова или нет?
Позволить любить себя или любить самой?
Деревянный дом в деревне или яхта в открытом море?
И то и другое не плохо — но готова ли я решать, что лучше конкретно для меня? Для Рады?
Я понимала, в чем проблема. Я всегда шла в одиночестве. Жизнь оказалась той еще тварью, она меня знатно помотала. И я не хотела — боялась — видеть кого-то рядом с собой. Одной было проще.
Да, проще. Но пусто. Бездушно.
Будто нет большой части меня.
Которую раньше наполнял — что бы он ни думал — Дима. Теперь Рада. Но и этого было не достаточно. Потому что я слишком хорошо знала вкус одиночества. И он все еще был у меня на губах.
Даже не помнила, как доехала домой. Как взяла телефон в руки.
«Если когда-нибудь напишешь мне, это будет значить только одно».
И отложила.
И сделала так много раз на протяжении последних дней.
Что я ему скажу? А если уже поздно? А если он не готов повторить свое предложение?
А если я ошибаюсь? И Дима? И Володя; который смотрит на меня все более нежно и, чувствуется, готов эту нежность отдать? Почему бы мне не принять? Не попробовать в ответ — он ведь мне нравится. И я вполне вижу его в роли своего мужчины рядом. И он не вызывает пожар внутри меня — но ровное тепло. О которое так приятно греться.
Если ошибается Веринский?
В своих чувствах и возможностях? Возможности быть со мной и любить меня такую, какая я есть? Не пытаясь задавить, отложить в сторону, сломать под себя?
Все эти
сомнения и переживания ухудшали не только мое настроение. Но и общее состояние. Я еще больше похудела, потому что уже не просто не чувствовала аппетита — меня в буквальном смысле тошнило даже от запаха еды. Я стала уставать. И как-то вечером на одной из тренировок чуть не упала в обморок и потом долго приходила в себя, сидя в пустой раздевалке и пытаясь отдышаться.
Я смотрела на свои пальцы, которые тряслись от перенапряжения и пыталась понять, что происходит?
Что, черт возьми, со мной происходит?!
А вдруг я… больна?
Сердце пропустило удар, а потом забилось с двойной силой.
Боги… неужели что-то серьезное? Рак? А как же Рада? Неужели она снова останется одна?
Волна паники захлестнула с головой, а мозги уже судорожно начали искать решение. Спокойно. Не останется. Серенины не оставят ее. И потом есть клиники, есть возможности. Зачем заранее себя накручивать?
Не переодеваясь, я позвонила в частную больницу и записалась на прием и полное обследование. Потом кое-как приняла душ и помчалась домой, чтобы отпустить Тому и прижаться к своей крошке, в поисках источника силы. Та спала спокойно и безмятежно, улыбаясь во сне, а я не могла спать. Вроде отбрасывала от себя жуткие образы, но спать не могла. Смотрела на дочку, сжимаясь под толстым