(без) Право на ошибку стр. 54
ты проснулась, решила что достаточно натешилась со мной и пора сбежать, пока я не начал умолять тебя остаться?
— Что?
Он серьезно сказал такую хрень?
Хохочет.
И шепчет горячечно мне на ухо:
— Маленькая дурочка. Мышка, которая решила спрятаться от своего кота. Ты и правда думаешь, что я тебя отпущу так просто? Не знаю, что ты наслушалась обо мне, но я никогда бы не стал приглашать свою секретаршу к себе на все выходные, если бы не был достаточно заинтересован в этом.
— На все выходные?
— Да, мышка, да. И перестань испуганно пищать.
Он так и назвал меня. Мышкой. А я в ответ придумала
Ведмедик — что-то среднее между ведьмом и Превед Медвед.
И правда осталась на все выходные. За которые изучила, как мне казалось, все его тело — каждый сантиметр. Все его любимые позы. Каждый его взгляд и стон.
А он изучал мое. Настраивая, как музыкальный инструмент по себя. И научил любить свое тело. Видеть и чувствовать его.
Сначала он осторожничал, опасаясь сделать мне больно, но вскоре мы забыли и про осторожность. Вели себя как животные. А иногда просто лежали, трогая друг-друга и оценивая реакции. Иногда он показывал мне что-то, отчего я снова краснела — но делала. И изумлялась тому восторгу, который вызывало это неумелое действие.
Это было волшебно. Порочно. Сказочно. Ярко. Жестко. Вкусно.
Необычайно.
Я не верила, что это случилось со мной.
И еще больше не поверила, что это не закончилось с понедельником.
Но я быстро перестала размышлять, какую цель преследует Веринский. Слишком явственно видела восторг и желание в его взглядах. Даже на самых серьезных совещаниях в моих ушах стояли его крики наслаждения. Рычание, когда он добивался, чего хотел. Я видела, как он тянется ко мне даже будучи окруженным людьми, как темнеют его глаза и подрагивают пальцы в желании сжать что-нибудь — лучше всего меня.
Я была его персональной, желанной куколкой, которую он хотел с такой же страстью и энтузиазмом, как и делал все остальное — и то, что не насытился за короткое время, как обычно… Что ж, так бывает.
Я так отчаянно хотела быть его куколкой, его мышкой, что отбрасывала каждую мысль, которая могла привести к обратному результату. И пусть и понимала, что влюбляюсь — да что там, я была в него бесповоротно влюблена еще с того момента, как мы сидели на нашем первом свидании и он расстегнул свою пуговицу — мне стало плевать.
Я не могла отказаться от этого изысканного блюда.
И чувствовала себя все свободнее, все красивее, отщипывая от него каждый день самые лакомые кусочки.
Спустя недели я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.
Нет, я не превратилась по мановению волшебной палочки в супер-звезду. Но глаза горели. В жестах, во взгляде появилась уверенность.
Да и движения стали какими-то… сытыми.
А ночи — осмысленными.
Я бы никогда не поверила, что женщину так меняет присутствие мужчины, который ею восхищается.
Которым восхищается она.
Которого хочет до сбившегося дыхания и подкашивающихся ног.
Мое желание и нежность были настолько всеобъемлющими, что контуры физического тела не могли его удержать. Я постоянно выплескивала их наружу. Улыбками посторонним людям. Взглядами в его сторону. Отчаянно —