(без) Право на ошибку стр. 61
подставу.
В первые минуты я еще думала, что мне удасться доказать свою непричастность и вину его заместителя. Наказать урода, посадить того, в конце концов. Думала, что вот сейчас Веринский снова превратится в дикого медведя, жаждущего мести по отношению к моим обидчикам. Что возьмет меня на руки, успокоит, защитит от всех последствий, от угроз.
Но Веринский лишь молчал, только смотрел на меня потемневшими глазами, как на мерзкое насекомое.
А его кулаки сжимались.
И до меня стало доходить, что сжимались не потому, что он хочет убить кого-то. А потому что едва сдерживается, чтобы не схватить меня.
— Хватит.
Холодный и мертвый голос был
хуже удара. И я замолчала.
— Ты сейчас готова придумать что угодно, чтобы оправдаться. Не понимаю, зачем? Раз он догадался платить тебе, то просто сказала бы мне, что поменяла постель.
— П-платить? М-миша, о чем ты?
Я начала плакать.
— Хватит, сказал. На меня не действуют лживые слезы. На хрен эту историю. Вали к своему новому трахальщику. И на меня ты, естественно, больше не работаешь. Надо было выкинуть тебя сразу, как только я выиграл.
Опять выиграл. Почему они все время говорят про это?!
— О каком выигрыше ты…
Брови Веринского изумленно взлетели вверх:
— Но ты же не думаешь, что я был очарован твоими прелестями? Ты просто шлюшка, которую мы с Артемом разыграли в пари
— и я был первым.
Я задыхалась.
За что, Господи, за что? За что все, что происходило со мной — и происходит сейчас? Почему он мне не верит, почему он так жесток?
Наверное, поэтому…
Потому что он никогда и не собирался верить. Или любить. Я для него никто. На доллар?
Моя жизнь стоит доллар?!
Я сжалась, стараясь уменьшиться в размерах, исчезнуть из этой Вселенной.
Что я могу сделать?
Ничего.
Любимую женщину выслушали бы. Подстилку не будет слушать никто.
В кабинет кто-то зашел, и я повернулась. Смутно помнила этого человека. Начальник службы безопасности.
— Ну что там? — голос Веринского был холоден.
— Все как вы и говорили, — второй мужчина на меня не смотрел.
Я повернулась к Мише…
К Михаилу Андреевичу.
Даже не думала, что его презрение может стать еще более…всеобъемлющим.
Почему? Что еще произошло?
— Уберите ее, — ровным голосом.
Пошатнулась.
Меня подхватили под руку и вывели из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Я вырвалась. Помотала головой. Не так, только не так. Не как преступницу.
И пошла к лифту, не замечая ничего вокруг себя. Автоматически нажала кнопку вызова. Спустилась вниз — кажется, все на меня смотрели и шептались. Но какое мне дело до всех?
Я вышла на улицу, пересекла стоянку и остановилась у ближайшего дерева, прислонившись к стволу.
Я не понимала, что мне делать. Как мне жить дальше. Я даже не понимала, как мне дышать!
Внутри было пусто. Будто пронесся смерч и утащил пряничный домик со всем хорошим, что было в моей жизни. Внутри была пустыня — раскаленное солнце предательства выжгло слезы и душу.
Я повернулась в сторону здания.
И увидела, как на крыльцо выскакивает Горильский. А за ним какой-то крупный мужчина.
В голове вяло всколыхнулись его угрозы. Которые он собрался исполнить — это я осознала со всей четкостью.
Мне захотелось лечь и дать им